Цветочки, ягодки и пр. стр. 435
Шустрый . «На водной станции».
Председатель . Вот именно… Автор картины — молодой художник, подающий надежды. Кто же посмеет сказать, что он не подает надежд? Он подает. И долго еще будет подавать. У нас ведь, если кто начал подавать надежды, то, как правило, так и подает их лет сорок кряду… (Печальный вздох, поддержанный всеми членами жюри.) Да. У автора, надо думать, есть это… талант… дарование, одним словом… Почему нам так не думать?.. Давайте будем думать. Это нас ни к чему ведь не обязывает. (Художнику.) Да, да, дорогой мой, мы все считаем, что дарование у вас — бесспорное. И нет сомнения в том, что когда-нибудь вы все-таки прорветесь на выставку.
Общий вздох.
Уж я-то это знаю… Видел такое дело не раз… Прорветесь, как факт!.. Но вот что касается данного полотна…
Шустрый . Ха-ха! Вот именно: «полотна»!..
Председатель . Вы хотите говорить?
Шустрый . Что вы!.. Я еще не просил слова…
Председатель (Художнику). Вот так, молодой человек… Я говорю: все у вас еще впереди. Но — далеко впереди. Чем дальше впереди, тем оно, знаете, лучше. А сейчас вам надо еще подучиться и рисунку, и колорит надо освоить. А композиция? Да знаете ли вы, что каждую картину надо как-то построить?! А у вас что?
Шустрый . Да, что у вас-то?!
Председатель (Шустрому). Помолчите.
Шустрый (растерянно). А?
Председатель . Не мешайте. Я сам расправлюсь… То есть справлюсь… в общем — разъясню… И потом, у вас на картине почти все голые… Ну, конечно, это — наши, советские, девушки… Но тем более их надо было приодеть!.. (Вглядывается в лицо Художника; после паузы.) А где я вас мог видеть?.. Знакомое лицо, ей-богу…
Художник . Так я же… я у вас в бригаде работал прошлый год, когда еще вы писали… то есть все мы писали под вашим руководством это панно: митинг на Дворцовой площади в Ленинграде. Двенадцать тысяч персонажей мы написали, как сейчас помню…
Председатель . А, да… Так вот, молодой человек, не расстраивайтесь особенно. Я тут затеваю еще дюжину фресок. Может, я вас включу в состав бригады… А с вашей личной картиной придется еще подождать… Вот так… Зачем же мы будем играть в молчанку, товарищи члены жюри?
Движение среди Членов жюри. Они пишут записки и шлют их Председателю .
Шустрый . Разрешите тогда мне, Гаврила Александрович…
Председатель . Покороче только. Давай.
Шустрый . Вы меня извините, молодой человек (поклон в сторону Художника), но я лично, когда смотрю на вашу картину, я плачу. Да, да, смотрю и плачу. Невидимыми миру слезами сквозь видимое миру удивление. Что же вызывает мое удивление. Я отвечу. Вся концепция картины. Я подчеркиваю этот термин: кон-цеп-ци-я! Что же меня удивляет в данной концепции? Сейчас отвечу. Эта концепция мне кажется странной концепцией потому, что она как концепция…
Председатель . Да слезай ты с этой концепции. Говори толком!
Шустрый . Сию минуту. Итак, эта конце… эта картина построена на массовом обнаженном теле, если можно так выразиться. Нет, вы не подумайте, что я