Цветок яблони стр. 41
кошмар, но сердце знает правду, — в голосе ее звучала обреченность. — Она состоит в том, что, даже убив кошмар в реальности, все равно встретишь его во сне.
Протянув испачканный кровью жгут волос Саби, который принял его с поклоном и стал заворачивать в льняную ткань, расписанную символом Мири — кругом, заключенным в круг, Бланка сказала:
— Так и знала, что это не принесет мне никакого облегчения. А жаль… Надеюсь, вы не ошиблись.
— Мы можем ошибаться, о милосердная. Но Мири не ошибается никогда.
— Милосердная… — ее губы произнесли это слово, точно оно отдавало гнилью. — И ты здесь. При дурных обстоятельствах мы встречаемся этой ночью.
Сверху посыпались мелкие камешки, и Лавиани спрыгнула вниз, совсем рядом с Виром. Покосилась на него, словно выискивая раны, затем посмотрела на Шрева.
Вода уже наполовину скрыла его.
На лице сойки проступила неприкрытая ненависть. Но она справилась с собой, несколько раз глубоко вдохнув, запрокинув голову к облачному небу.
— Где же ты ошибся, мальчик? — сказала она мертвецу со странной печалью. — Или я?
А после закрыла его глаза.
Глава четвертая
Кузнец
Когда, примерно через тысячу лет, земля перестала рыдать, то вздохнула. Точно большой травоядный зверь, избавившийся от страха. Глубоко и шумно. Тяжело переживая случившееся.
Девушка стояла и слушала это живое дыхание, ощущала его через подошвы алебастровых туфелек. Горы слабо подрагивали, возмущаясь, что их заставили разойтись в стороны, распахнуть долину, по которой
теперь, упруго ревя, неслась грязно-бурая, только что родившаяся река. На одной из ступеней она спотыкалась, падала вниз, превращаясь в колоссальный свирепый водопад.
По алому, впитавшему в себя зарю, небу, расходились круговые волны и возмущенные этим облака — целыми легионами — трусливо бежали во все стороны, стремясь поскорее скрыться за горизонтом. Те из них, кто не успел, рассеивались по небу, словно мука по широкой тарелке, а затем сгорали, обращаясь в странную плоскую радугу, захватившую весь алый небосвод.
Небо дрожало, точно также, как и земля, кашляло больным громом и разветвленные корневища молний врезались в горные пики, выбивая из них золотые искры.
Горячий вихрь змеей прополз через всю долину, без злобы обнял девушку, даря огонь солнца сквозь тонкое пурпурное платье. Пурпур — ее любимый цвет, совершенно не подходил к сегодняшнему случаю.
И к ее настроению.
Она присела, коснулась ладонью все еще теплой земли, подняла пару похожих на кубики камешков. Нет. Не камешков. Спекшиеся косточки какого-то несчастного зверька, не успевшего убраться, когда мир стал меняться. Повинуясь наитию, девушка убрала их в маленькую поясную сумочку.
— Ты плачешь, Младшая, — мягким шепотом обратился к ней Нлон. — Есть ли повод для грусти?
Она подняла на него глаза. Высоченный и внешне совершенно нескладный, ее учитель обладал невероятной пластикой движений. Он не