Цветок яблони стр. 74
головы, не жру плоть. И, в отличие от тебя, не получаю удовольствия от смертей. Они — лишь путь к цели.
— Перестань, — укорил его шаутт. — Большего людоеда, чем ты, не сыскать за всю историю. Даже проклятый Тион, победивший тебя, не стал причиной большего числа смертей за все эпохи. Не думай остаться добросердечным, мой союзник. Ты не меньшее чудовище, чем я.
Герцог поразмыслил над этим, неохотно кивнул.
— Все эти жертвы стоят нового порядка.
Рукавичка снова осклабилась, показав зубы. Ее провалы глазниц выглядели зловеще в синем цвете, на мертвом лице.
— У меня, кстати, для тебя подарок.
Рукавичка снова встала со скамеечки и, приподняв полог шатра, окликнула одного из гвардейцев. Тот поднес большой сверток, явно ожидая этого зова, и демон, вернувшись, смел со стола бокал, бутылку вина, карты и письма.
— Театрально, — мрачно заметил герцог, недовольный тем, как поступили с вещами на столе. — Очень надеюсь, что оно того стоило.
Шаутт развернул плотную ткань, положив перед да Монтагом лютню. Не удержавшись, провел пальцем по металлическим струнам, вызвав слабый тоскливый, но в то же время мелодичный звук. Расхохотался, не сдерживаясь, видя лицо герцога.
— Наконец-то! Спустя годы мне удалось тебя удивить.
Его светлость взял музыкальный инструмент, подержал в руках, ловко, куда более ловко, чем Рукавичка, сыграл что-то краткое и совершенно незнакомое. Демон тут же скривился, точно у него заболели все зубы.
— Только не при мне! Я не в том состоянии, чтобы слушать старые сказки о любви! Хочешь играть, играй что-нибудь пошлое. Или веселое.
— Жажду истории.
— Вот тебе история, — шаутт наклонился над столом и заговорщицки прошептал. — Мальчишка-таувин добровольно отдал ее мне.
Герцог потрясенно покачал головой.
— Вот уж. Некоторых вещей никак не ждешь, но они находят тебя.
— Это поможет.
— Это не помешает. И не поможет им теперь. Что большая удача.
С этими словами его светлость встал, вытащил из ножен меч и с силой ударил по лютне, разваливая ее деревянный корпус.
Рукавичка и бровью не повела. Смотрела, как герцог старательно ломает ни в чем повинный музыкальный инструмент, отбрасывая деревянные куски на пол. Он освободил все четырнадцать струн, удивительно ловкими пальцами начал переплетать их между собой, толстые и тонкие.
— Боишься потерять? — с ехидством спросил демон. — Сделаешь браслет? Пояс? Оплетешь ножны?
— Придумаю что-нибудь, — герцог положил струны на стол, прикрыл их поднятой с пола картой. — Потом. У меня тоже есть для тебя сюрприз. Но гораздо более неприятный.
— Звучит зловеще, — будь у Рукавички глаза, она бы прищурилась. — И даже подозрительно.
— Идем.
Они отправились через лагерь, в сопровождении гвардейцев туда, где, на краю небольшого городка, стоявшего вдоль тракта, высились ряды торговых амбаров, в которых хранили зерно (теперь полностью выметенное на нужды армии).
— Ждите, — бросил Эрего да Монтаг охране. Взял фонарь, вошел первым.
Темные высоченные тени стояли плотно, словно деревянные куклы в коробке у кукольника. Здесь их было больше пяти десятков. Другие спали странным глубоким сном, никак не отреагировав на гостей.
Герцог молча поднес фонарь к ближайшей фигуре, показал на черной броне, больше похожей на черепки, а не кожу, белый налет, смахивающий на плесень, разъедающую плоть, создающую язвы.
Рукавичка зашипела тихо и зло. Подошла к следующей фигуре. Тут плесени было меньше.
К следующей.
Больше.
Она методично осмотрела каждого другого