Цветок яблони стр. 75
и не нашла белых следов у двенадцати из тех многих, что спали здесь.
— Они заражены, — в голосе шаутта слышалось отвращение.
— Да.
— Сколько уже умерло?
— Достаточно немного, чтобы слухи не расходились. Пока.
— Ты можешь создать новых?
— Нет. Второго Скалзя больше не будет. Не в эту эпоху. Такое было возможно только когда ты подготовил для меня тело мальчика.
— Сколько их осталось?
— Больше двухста.
— А сколько доживет до начала битвы?
— До того, как придет их время идти в бой, — поправил Эрего. Глаза на его юном лице казались слишком взрослыми. Почти неуместными. — Потеряем еще десять-двадцать. Но все равно перевес на нашей стороне.
Демон что-то
пробормотал с недовольным видом.
— Они больны, потому что кто-то касается нитей и использует плетения.
— Да.
— Она вернулась.
— Да, — на этот раз в голосе герцога послышалась улыбка.
— Получается, что на этот раз ты не ошибся.
— Забудь о всех иных делах. Найди ее. И убей. Даже ценой своей жизни.
Рукавичка помолчала, прежде, чем сказать:
— Я не твой раб. Не твой слуга. У нас своя выгода. Она не зависит от ее существования и твоих желаний. Уничтожить память Шестерых, все, что было связано с магией волшебников, чтобы обрести покой — да. Вершить чужую месть — нет. Разбирайся с ней сам. Она придет рано или поздно туда, где все началось и все закончится. Если это случится — я помогу в меру сил. Если нет — не обессудь. Наш договор был о другом.
— Шаутты нарушают любые договоры, — с недовольством напомнил герцог.
— Любые. Но не этот.
Глава восьмая
Логово уснувшей лжи
Подъемник шел вниз очень медленно. Он то и дело вздрагивал, скрипел и едва дышал, словно старая крестьянская телега, слишком перегруженная, чтобы проехать целой еще хотя бы сто ярдов.
Уникальная постройка прошлых эпох доживала свои последние дни, и Тэо подумал, что, возможно, это путь в один конец.
Сверху сыпались мелкие камешки. Один из них ударил Бланку по руке, и она поморщилась от боли. После этого Мильвио поднял над ее головой круглый щит, и тот принял на себя еще несколько ударов. Несмотря на подпорки, поставленные строителями, груда кирпича, которая теперь была на месте прежнего входа в шахту, буквально висела над головами спускающихся, и оставалась крайне ненадежной.
Треттинец, отказавшийся от бастарда, в качестве оружия выбрал, кроме малого щита, кинжал-квилон и сторту — широкий треттинский фальчион с s-образной гардой.
Бланка в темной мужской одежде, подогнанной по размеру на скорую руку, опиралась на плечо дэво.
Саби, так его звали, напоминал Тэо пестрого пустынного филина. Старик с кустистыми бровями, в сером платье, с лицом отрешенным и безразличным.
Глаза у него тоже были совершенно безучастными, словно два стальных шарика. В них появлялась жизнь, тепло, лишь когда взгляд дэво падал на Бланку. Пружине иногда казалось, мутец вот-вот заплачет от счастья, что стоит