Библиотека

Цветок яблони стр. 75

Размер шрифта
-
+
Тема

и не нашла белых следов у двенадцати из тех многих, что спали здесь.

— Они заражены, — в голосе шаутта слышалось отвращение.

— Да.

— Сколько уже умерло?

— Достаточно немного, чтобы слухи не расходились. Пока.

— Ты можешь создать новых?

— Нет. Второго Скалзя больше не будет. Не в эту эпоху. Такое было возможно только когда ты подготовил для меня тело мальчика.

— Сколько их осталось?

— Больше двухста.

— А сколько доживет до начала битвы?

— До того, как придет их время идти в бой, — поправил Эрего. Глаза на его юном лице казались слишком взрослыми. Почти неуместными. — Потеряем еще десять-двадцать. Но все равно перевес на нашей стороне.

Демон что-то

пробормотал с недовольным видом.

— Они больны, потому что кто-то касается нитей и использует плетения.

— Да.

— Она вернулась.

— Да, — на этот раз в голосе герцога послышалась улыбка.

— Получается, что на этот раз ты не ошибся.

— Забудь о всех иных делах. Найди ее. И убей. Даже ценой своей жизни.

Рукавичка помолчала, прежде, чем сказать:

— Я не твой раб. Не твой слуга. У нас своя выгода. Она не зависит от ее существования и твоих желаний. Уничтожить память Шестерых, все, что было связано с магией волшебников, чтобы обрести покой — да. Вершить чужую месть — нет. Разбирайся с ней сам. Она придет рано или поздно туда, где все началось и все закончится. Если это случится — я помогу в меру сил. Если нет — не обессудь. Наш договор был о другом.

— Шаутты нарушают любые договоры, — с недовольством напомнил герцог.

— Любые. Но не этот.

Глава восьмая

Логово уснувшей лжи

Сожаление присуще человеческому роду. Оно такая же часть нас, как любовь или ненависть. Зависть, доброта, злость и радость. Мой учитель, последний из заставших Милосердную, спросил у нее, сожалеют ли волшебники о содеянном.Она ничего не ответила ему. Лишь отвернулась. А после вернулась в Аркус, чтобы исчезнуть без следа. До дня, что был предсказан.Но я полагаю, волшебникам присуще сожаление. Ибо они тоже люди. Первый жрец Храма Мири

Подъемник шел вниз очень медленно. Он то и дело вздрагивал, скрипел и едва дышал, словно старая крестьянская телега, слишком перегруженная, чтобы проехать целой еще хотя бы сто ярдов.

Уникальная постройка прошлых эпох доживала свои последние дни, и Тэо подумал, что, возможно, это путь в один конец.

Сверху сыпались мелкие камешки. Один из них ударил Бланку по руке, и она поморщилась от боли. После этого Мильвио поднял над ее головой круглый щит, и тот принял на себя еще несколько ударов. Несмотря на подпорки, поставленные строителями, груда кирпича, которая теперь была на месте прежнего входа в шахту, буквально висела над головами спускающихся, и оставалась крайне ненадежной.

Треттинец, отказавшийся от бастарда, в качестве оружия выбрал, кроме малого щита, кинжал-квилон и сторту — широкий треттинский фальчион с s-образной гардой.

Бланка в темной мужской одежде, подогнанной по размеру на скорую руку, опиралась на плечо дэво.

Саби, так его звали, напоминал Тэо пестрого пустынного филина. Старик с кустистыми бровями, в сером платье, с лицом отрешенным и безразличным.

Глаза у него тоже были совершенно безучастными, словно два стальных шарика. В них появлялась жизнь, тепло, лишь когда взгляд дэво падал на Бланку. Пружине иногда казалось, мутец вот-вот заплачет от счастья, что стоит

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.