Дальняя дорога (сборник) стр. 123
каюты размещались в пространственных карманах отсека, которые формировались лишь на марше при полной развертке корабля. При стартовой и финишной свертке эти карманы ликвидировались, поэтому Соколова удивили и относительно большие размеры кают, и, главное, обилие расставленной в ней мебели. Вдоль одной стены тянулась широкая низкая тахта. Слева от нее стоял рабочий стол для чтения микрокниг и просмотра микрофильмов, а справа — некое устройство, похожее сразу и на универсальный музыкальный инструмент, симфо-нолу, и на пульт управления компьютером. Чуть подальше — шкафчик-тумбочка и дверь, ведущая в туалет, посредине комнаты круглый столик, а возле него стул и два мягких кресла. Стена напротив тахты была совершенно свободной. Соколов догадался, что это гигантский экран корабельного стереовизора. Каюта была отлично освещена по коридорному типу: небесно-синий потолок был окаймлен теплой оранжевой полосой. Светло-салатные стены не имели никаких орнаментов, а вот зеленый антисептический ковер-мусоросборщик был украшен россыпями золотистых и белых цветочков.
Пододвигая стул к пульту управления, Хельг поинтересовался:
— Как интерьерчик?
— Тесновато, — неопределенно ответил эксперт.
И в самом деле, мебель так загромождала каюту, что передвигаться по ней приходилось с определенной осторожностью.
— Тесновато, — согласился Виктор, делая на пульте несколько переключений. — Ничего, половину мебели мы сейчас изничтожим. Ан!
Столик, кресла и шкафчик мгновенно исчезли, только послышался сухой шорох да на ковре произошло какое-то шевеление, точно пронесся порыв ветра.
— Вот и волшебство, по которому вы тосковали. Садитесь.
— Я тосковал по чародейству, — с подчеркнутой серьезностью поправил Соколов и попробовал прочность тахты рукой. Хельг засмеялся.
— Садитесь, Александр Сергеевич, не опасайтесь.
Соколов критически оглядел каюту и посожалел:
— А шкафчик-то вы зря изничтожили.
— Это дело поправимое.
Виктор поколдовал за пультом, миг — и шкаф-тумбочка снова оказался у стены.
— Электрофы?
— Они самые. Воплощение древней мечты о материализации духов.
Электрофами называли очень интересные и очень дорогие в производстве синтетические материалы. Их фактура могла варьировать в очень широких пределах: электрофы могли становиться и мягкими, как пуховая подушка, и жесткими, как каменный монолит. Кроме того, под действием достаточно сильного электрического поля и пропорционально ему объем электрофов мог уменьшаться в десятки и даже сотни раз, полностью восстанавливаясь после снятия напряжения. Это был идеальный материал для изготовления предметов, которые надо было хранить в компактном, сильно уменьшенном виде. Но не слишком ли он дорог для мебельного моделирования?
— Ну, как шкафчик, смотрится? В принципе, можно изменить его размеры и форму. Это касается и кресел, и всего остального.
— Пусть стоит как есть. Мебельным чародейством я сыт.
— В таком случае обратимся к стенам. Так сказать, от содержания к форме. Не кажется ли вам, что окраска несколько суховата?
Соколов еще раз оглядел каюту. Да, стены были суховаты. Никаких украшений, орнаментов, рисунков; теплые и нежные стены как таковые. Да что украшения, даже окна, иллюминатора в каюте не было. И хотя о казематах Соколову приходилось только читать, именно это слово само собой пришло ему на ум — красивый, благоустроенный каземат.
— Да-да, — угадывая его мысли, проговорил Хельг, — проведя в этой камере месяца два-три, вы будете кричать: «На волю! В пампасы!» — и биться головой об эти милые стенки. Кстати, они прекрасно амортизируют, так что это занятие почти безопасно. — Он принял заговорщицкий вид. — Хотите побывать на берегу моря?
Вопрос был чисто риторический,