Дальняя дорога (сборник) стр. 145
внутрь катера, помедлил и перевел взгляд на Хельга.
— А скафандры? Разве не полагается?
Виктор передернул плечами.
— Зачем? С ними столько канители! А если случится несчастье, нас запросто реанимируют. Космический мороз — отличный консерватор. — Виктор выдержал паузу и захохотал. — Шучу, Александр Сергеевич, шучу. Этот катер — надежнее всякого скафандра.
Он помог эксперту забраться в катер, а потом обогнул катер со стороны носа и занял левое, командирское кресло. Соколов огляделся — управление самое элементарное, почти в точности копирующее управление прогулочной авиетки; сидел он, почти по пояс возвышаясь над бортами. Это создавало ложное ощущение неустойчивости, ложное потому, что кресло мягко и уверенно держало
его в своих объятиях, это знакомое тактильное чувство успокаивало.
— Готовы?
— Готов! — бодро откликнулся Соколов.
Виктор протянул руку к пульту, и сейчас же фонарь, облизывая борта кабины, пополз вверх.
— Прошу выход в космос.
— Выход свободен. Безопасность — три девятки, — ответил компьютер.
— Стартуем, Александр Сергеевич.
Появилась легкая продольная перегрузка, ярко освещенные стены эллинга двинулись назад. Движение быстро ускорялось — темнота, свет, негромкий щелчок, и катер окунулся в звездное небо. Откуда-то сбоку брызнул белый, с просинью свет, профиль Хельга мраморно-скульптурно вспыхнул на фоне звездного океана, черная тень от борта катера поползла по коленям Соколова. Впечатление было таким, точно темной летней ночью, прогуливаясь на мобиле по степи, они попали в луч далекого прожектора. Но звезды светили здесь не только над головой, они были повсюду: сплошным кольцом опоясывал этот огненный черный мир серебряный дым Млечного Пути. Отыскивая источник неожиданного прожекторного света, Соколов повернул голову и инстинктивно прикрыл лицо ладонью — прямо в глаза его ужалила огненная искра нестерпимой яркости.
— Нам повезло, — сказал Виктор, искоса наблюдавший за экспертом, — неподалеку белая звезда. Диска простым глазом не видно, а освещенность в пять раз больше, чем во время земного полнолуния.
Дождавшись, когда перед глазами перестали плыть разноцветные пятна, Соколов открыл их и почувствовал легкое головокружение — небо плавно опрокидывалось как-то наискосок, через плечо. С некоторым усилием Соколов понял, что это Виктор поворачивает катер.
— Посмотрите-ка на наш красавец «Смерч». Справа, Александр Сергеевич, справа.
Небо остановилось, в тот же миг Соколов увидел корабль и не сдержал улыбки — так он был похож на детскую игрушку, на деталь из конструкторского набора для детей младшего возраста: цилиндр, длина которого была в десять раз больше толщины, украшенный с обоих торцов решетчатыми конусными насадками. Черный, как и у катера, корпус корабля таинственно мерцал, закрывая собою звезды: примерно так же светится черный бархат, освещенный полуденным солнцем. Поскольку рядом с кораблем никого и ничего не было, о его истинных размерах судить было очень трудно, однако нечто, скорее всего монолитность и отсутствие деталей, подсказывало разуму, что они велики и исчисляются многими десятками метров.
Небо, а вместе с ним и корабль снова начали опрокидываться, теперь уже прямо через голову. Хотя Соколов и знал, что упасть в этом мире невозможно, да и падать-то, вообще говоря, некуда, он невольно уперся руками в борта. Странный мир! Громада корабля послушно вертелась вокруг крошки катера, словно Хельг ради забавы раскручивал ее на невидимой веревочке. Соколову представилось, как эта веревочка отрывается, «Смерч» по касательной уносится в бесконечность, а они с Виктором остаются одни в этом