Библиотека

Дальняя дорога (сборник) стр. 171

Размер шрифта
-
+
Тема

бег времени, оно начало совсем другой — мерный, звенящий и тревожный аварийный счет. Пожарная сигнализация не сработала, но Александр не стал обольщаться ведь отказали все сигнальные устройства. Скорее всего отказала и система тушения пожара, но Гирин все-таки включил ее и, нажав кнопку передатчика, доложил на КП:

— Я двести тридцать пятый! Отказали приборы. Предположительно молния. Пожар в зоне двигателя. Противопожарную включил, иду по горизонту. Как поняли? Прием.

Гирин почти выкрикнул свой позывной, сам услышал этот зажатый крик и устыдился. Эмоции — плохой помощник в аварийных ситуациях! Да и что подумают о нем Миусов и пилоты, когда услышат его на КП? И свой доклад Александр закончил размеренным, подчеркнуто спокойным тоном.

Земля молчала. С трудом выдержав паузу, Гирин начал докладывать во второй раз, но осекся на полуслове. Вышла из строя вся система сигнализации, отказали все приборы с электропитанием, не работали и гироиндукционный и радиокомпасы. Значит, надо смотреть правде в глаза отказала и командная радиостанция. Докладов Гирина никто не слышит, никто не знает, что творится с самолетом. Он один в этом странном, противоестественном мире, собранном из тесной кабины и огромного сияющего простора. Он один! И должен рассчитывать только на самого себя. Вдруг Александра словно током ударило — как один? А Ивасик?

— Командир! — импульсивно закричал Гирин и покачал самолет с крыла на крыло. — Командир!

Ивасик не отзывался.

Стало быть, его или контузило ударом молнии, или…

— Ивасик! — заорал Гирин, не желая додумывать до конца эту мысль, и еще глубже покачал самолет с крыла на крыло. Штурман так и не подавал признаков жизни. Гирин обернулся назад. Теперь уже не надо было делать и змейку, чтобы заметить за хвостом шлейф дыма, — он стал шире, чернее, гуще. Пожар с каждой секундой набирал силу. Скорее всего горел не двигатель, как Гирин решил поначалу, а топливный бак, расположенный сразу же за кабиной летчиков. Под ударом одной из ветвей молнии бак треснул, и керосин, отсасываемый изнутри встречным потоком воздуха, загорелся. Если так, то жить самолету в самом благоприятном случае осталось немногие десятки секунд. Надо катапультироваться! Кто осудит его, молодого летчика, за то, что он покинул горящий, обреченный самолет? Разве он виноват, что майор Ивасик не подает признаков жизни? А если штурман попросту убит ударом молнии? Да и в конце концов кто и как узнает, что произошло в воздухе на самом деле? Ведь нет ни связи, ни свидетелей: небо, солнце, облака — вот и весь мир!

Но эта мысль вспыхнула и пропала без следа, как зарница. Бросить майора Ивасика? Бросить командира?

Поступить так

Александр не мог. Не мог, и все! По крайней мере, до тех пор, пока огонь не подобрался к кабине, а самолет держится в воздухе. Гирин приготовился к катапультированию, сбросив фонарь кабины. Но терпеть решил до последнего! Он понимал, что если и на самом деле горит топливный бак, то самолет в любую секунду может взорваться. Не найдут тогда, наверное, ни Александра Гирина, ни майора Ивасика, похоронить-то будет нечего. Все это Гирин отлично понимал. Мысль о самолете, одним вздохом пламени превращающемся в ревущий факел, все время шевелилась в сознании и жалила очень больно, но тут уж ничего не поделаешь. Надо было рисковать,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.