Библиотека

«Дело Фершо» стр. 106

Размер шрифта
-
+
Тема

Он все замечает. И считает каждый сантим.

— Благодарю вас, — сухо обронил Мишель.

Арсен пожал плечами.

Они вернулись вечером. Сидя рядом с шофером и не отрывая глаз от блеклого света фар, Мишель чувствовал, как замерзли у него ноги и закоченели руки. Но голова была горячая, слишком даже — он опять дал себя напоить. Он был еще под впечатлением маленьких улочек Кана. Увиденные картинки мелькали перед его глазами — черные мостовые, блестевшие от дождя тротуары, освещенные витрины вдоль темных фасадов, слабо подсвеченные шторы в окнах, силуэты людей за ними да зонтики, кланяющиеся друг другу, чтобы не мешать пройти.

Белые остовы стен на секунды вырывались из темноты. В какой-то момент посреди дороги оказалась корова.

Приближаясь к морю, они услышали пронзительный свисток маленького поезда, который, когда они его обогнали, показался им игрушечным: маленькие человечки за окнами, на площадках.

Мишель пригнулся, чтобы разглядеть Лину» которая должна была находиться в поезде, но они ехали очень быстро, и он не различил ее среди других. Сквозь клубы паровозного дыма, которые ветер прибивал к земле, они выехали на дорогу к дюнам.

Тогда он опустил стекло, ощутив на губах соленый вкус, так восхитивший его утром и так быстро пропавший. Где-то далеко в морской темени колебался свет. Пальцы Мишеля сжались. Он оглядывался на впадины дюн и испытывал странное чувство своего превосходства, точнее сказать, какого-то желания. Ему казалось, что все это достанется ему, станет его собственностью.

Они миновали деревню с низкими домиками по обе стороны дороги, похожими на лачуги. Неужели одно то, что он мчался в этой машине, способно было породить у него иллюзию своей силы?

Он вспомнил улицу в Валансьенне, одну из тех печальных улиц не то пригорода, не то города, едва освещенную витрину лавки, глухой звонок при входе, отца с седеющими волосами, вечно напуганного очередными платежами, мать, трагически переносившую рак желудка.

Сколько лет он ненавидел эту декорацию со всей той мелочностью и удушливостью, что были ей присущи!

Ветер с моря проникал через дверцу и стегал по лицу.

Ему хотелось петь и кричать, но он тут же вспомнил Лину, которую маленький поезд вскоре высадит в незнакомой деревне. У нее не было чемодана, лишь жалкий сверток в серой бумаге, взятой, вероятно, у хозяйки отеля.

— В «Воробьиной с гае» есть велосипед?

Красный огонек сигареты шофера повернулся к нему, но увидеть глаза Арсена было невозможно.

— Вам уже охота смыться?

— Я думаю, что велосипед мне не помешает, — Я так не считаю.

— Почему?

— Хозяин не одобрит… Мне, конечно, все равно…

Я ведь на службе у его брата. А этот ворчит даже тогда, когда мне случается опоздать на пять минут.

Мишель попытался выдавить улыбку:

— Я полагаю, что смогу все же выходить из дома?

— Попробуйте… Все будет зависеть… Понимаете, он ревнив…

— Что вы имеете в виду?

— Трудно объяснить. Ревнив, как больной человек…

Вот послушайте. У меня была калека тетка, которая не вставала с места в своей комнате на втором этаже. Дом был невелик. Две комнаты внизу, две наверху. Так вот, она проводила весь день, прислушиваясь к шуму и голосам. Ей дали палку, чтобы она могла стучать в пол, когда ей было что-то нужно. Достаточно было что-то сказать шепотом,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.