«Дело Фершо» стр. 138
а может и не быть. Во всяком случае, он следит за мной, и старается услышать, о чем я говорю.
— Бутылку, Артюр! — небрежно бросила она официанту, который бродил возле них.
Мишель не стал возражать. Он хотел в удовольствие прожить эти часы, не останавливаясь перед тем, что за это придется дорого заплатить, отметая всякую торговлю и мелочные расчеты.
— Подумала, что я жулик? Признайся!
Нет, она не думала, что он жулик, как не думала, что он студент. Скорее всего он походил на банковского или торгового служащего, взявшего без спроса деньги в кассе. Она сразу догадалась, что костюм он купил только что, причем именно
такой, какой приобрел бы мелкий служащий, едва у него завелись карманные деньги.
Но Мишель об этом не знал. В зеркале напротив он видел элегантного и раскованного молодого мужчину.
— И не пытайся отгадать. Представь себе, внимание полиции привлекают не только жулики. Впрочем, со дня на день ты сможешь увидеть мой портрет в газетах.
Еще не легче! Не хватает только давать показания в суде — адвокаты не очень-то церемонятся со свидетелями подобного рода. Но она наверняка и не такое видела!
— Твой портрет в газетах?
— Может быть.
— Но ты ведь не занимаешься политикой?
— Почти… Уже горячо…
Мог ли он объяснить ей, кто он такой? И что чувствует в этот вечер? Разве теперь миллионы, сотни миллионов Фершо не были в известной мере в его руках? Разве не стал он важнейшим винтиком всего дела, которое внезапно так растормошило массу людей, вызвав столько волнений в банковских и колониальных кругах?
— Представь себе, есть люди, которых не отличишь в толпе, на которых никто не обращает внимания, но у которых больше власти, чем у депутатов и министров…
Она знала, что теперь надо обождать, пока он сам все выложит, и принялась грызть жареный миндаль, оглядывая зал и оркестр, первая скрипка которого не спускал с нее глаз.
» — Чего он так смотрит на тебя?
Пожав плечами, она тоже решила продолжать играть свою роль:
— И так каждый вечер. Он влюблен. Ревнует. Я с ним даже ни разу не разговаривала. Но уверена, он на все способен.
Музыкант был в стареньком смокинге, волосы напомажены, лицо того мучнистого цвета, который присущ людям, не спящим по ночам и вынужденным подрабатывать еще и днем. Он был беден, озабочен. Вероятно, обременен больной женой, детьми. И смотрел в сторону «такси-герлс», потому что надо было куда-то смотреть.
Но так как юпитеры были направлены на оркестр, он вряд ли ее видел.
С каким высокомерным презрением поглядывал Мишель на это ничтожное существо!
— Не смотри на него.
— Я хочу ему показать, как мало он меня интересует.
Еще подумает, что я боюсь его.
Мишель много пил, испытывая потребность пить все больше, чтобы сохранить возбуждение, в котором находился. Еще на границе, у Фюрна, он выпил две рюмки можжевеловой водки.
Ему было дано важное поручение. Перед отъездом Фершо вручил ему две тысячи франков, а затем, с явным сожалением, добавил еще тысячу:
— На всякий случай.
Даже в дюнкеркском пристанище жадность не покидала его, и он лишь вздохнул, видя, как Мишель запихивает деньги в бумажник.
— Можете ехать вторым классом, но в дорогих отелях лучше не останавливайтесь —