«Дело Фершо» стр. 139
такие отели находятся под особым наблюдением.
И все равно Мишель снял номер в «Паласе», напротив Северного вокзала. Он знал, что это уже само по себе определит все дальнейшее, все грядущие осложнения.
В баре, настоящем американском баре со стойкой из красного дерева и кожаными креслами, сидя в которых международные финансисты покуривали роскошные сигары, он выпил виски с рассеянным видом человека, не пьющего ничего другого.
Позвонить он решил из Брюсселя — сначала мэтру Морелю, затем мэтру Обену в Париж и в заключение — Эмилю Фершо.
Ему посоветовали воспользоваться общественными телефонными кабинами, но, увидев, как лысый толстят потребовал из своего кресла, чтобы его соединили с Римом, Мишель передумал.
— Бармен, соедините меня с Каном, номер восемнадцать четырнадцать.
— Слушаюсь, мсье.
На столе лежала брошенная кем-то бельгийская газета. И пока он ждал второй порции виски, он, сам не зная зачем, стал пробегать объявления. Неожиданно глаза его остановились на следующем:
«Важное сообщение. Эмиль для Дьедонне — просьба, срочно связаться с адвокатом Блестейном, площадь Брукера в Брюсселе».
— Бармен! Отмените заказанный разговор… Сколько с меня?
— Сорок франков, мсье.
Значит, Эмиль Фершо сразу догадался, что его брат в Бельгии, раз поместил объявление в вечерней брюссельской «Суар». У Мишеля не было возможности обратиться за новыми указаниями, приходилось действовать по собственному усмотрению. Он и так был достаточно оживлен, а толкучка на площади Брукера еще более возвысила его в собственных глазах. Там была огромная витрина с дорожными вещами из мягкой свиной кожи: сразу возникало безумное желание оказаться в скором ночном поезде или на трансатлантическом теплоходе. Рядом на манекенах демонстрировалась готовая одежда, и он застыл при виде серого костюма из плотной ткани, так гармонировавшего с его, мечтами о путешествии.
Двумя домами дальше находился обозначенный в газете адрес: «Блестейн, агент по обмену валюты». Это был небольшой магазин с витриной, защищенной металлической сеткой: там лежали иностранные денежные купюры и золотые монеты. Он вошел.
— Мне надо видеть
господина Блестейна.
— Господина Макса или господина Алекса?
— Не знаю. Того, который указан в этом объявлении.
Служащий не скрыл удивления. Его взгляд как бы говорил: «Уже!»
Он бросился в небольшой закуток с матовыми стеклами, а затем ввел туда и Мишеля.
— Господин Блестейн?
— Господин Макс Блестейн. Вы от господина Дьедонне?
Он был молод, худощав и, как показалось Мишелю, очень элегантен, с бриллиантовой булавкой в галстуке, с черными напомаженными волосами. Особенно привлекали внимание его ухоженные руки, которые тот явно демонстрировал, небрежно играя с сигаретой.
— Полагаю, у вас есть письмо от господина Дьедонне?
— Письма нет, но я его личный секретарь.
Это был прелюбопытный разговор, прерываемый телефонными звонками, — Блестейну без конца звонили, он небрежно отвечал:
— Конечно, мой дорогой… Нет, не с Одеттой… Именно… В девять… В вечернем костюме?..
Выказывая преувеличенную вежливость, он одновременно старался вытянуть из Мишеля как можно больше, явно сомневаясь, тот ли он, за кого себя выдает.
— Вы понимаете, насколько это деликатное дело. Мы ведь только посредники. Наш клиент, господин Эмиль, всецело положился на нас. Вам достаточно попросить у господина Дьедонне хоть какой-нибудь документ. Надеюсь, он в Брюсселе?
Мишель выдержал атаку. Нервы его были напряжены» но он устоял, и спустя четверть часа его куда-то повели. Миновав группы людей возле Биржи, они пришли на