«Дело Фершо» стр. 220
Мишель.
Он не стал садиться, а съел сосиски около стойки, макая их в горчицу.
Все было кончено. Он уезжал. Бросив монету на мрамор столика, он, сам не зная отчего, не захотел пожать руку Жефу, который пил с кем-то шампанское.
— Уже уходишь?
— Может, еще завтра зайду.
Он не придет. Они его больше не увидят. Едва за ним захлопнется дверь, как все эти люди станут его прошлым, потеряв приметы реальности и оставив о себе лишь смутное воспоминание.
Около часа он бродил под дождем, прежде чем решился вернуться к Вуольто. Он снова рисковал — хозяин вполне мог подняться к ним, чтобы попрощаться с Фершо.
Остальное он все предусмотрел заранее. До мельчайших подробностей. Пересек кухню, зажигая всюду свет, чтобы убедиться, что не оставил следов. Тряпкой, которую потом сжег, вытер на террасе пятна крови.
Потом разделся и принял ледяной душ. Обнаженный до пояса, чтобы не намокла рубашка, он собрал вещи — их вещи: надо было ведь забрать и вещи Фершо. Потом он надел лучший костюм и затолкал банкноты в заранее купленный в магазине Ника Врондаса бумажник. Мишель нарочно пошел туда, чтобы выяснить, заметил ли Ник пропажу зажигалки. Сейчас от этой зажигалки он прикурил сигарету.
Он был спокоен, ощущая только какую-то пустоту.
Сосиски Жефа давили на желудок. Почувствовав, что его может стошнить, он проглотил ложку соды.
Наконец все было готово. Он привел к дому фиакр и погрузил в него чемоданы.
Часы тянулись ужасно медленно, минутная стрелка еле двигалась. До отлета самолета ему было совершенно некуда деться.
Проезжая по особому кварталу, Мишель заметил в розовом свете маленького салона знакомую бретонку и велел остановиться:
— Обождите меня.
Та не ожидала его увидеть.
— Мне хочется с вами проститься. Рано утром мы уезжаем.
— Так мило, что вы вспомнили про меня. Выпьете чего-нибудь?
Обращаясь ко всем на «ты», она неизменно говорила ему «вы». Почувствовав усталость, он прилег на ее постели. Но затем испугался, что заснет. Через несколько часов с этим миром будет покончено.
— Выпьете чего-нибудь?
Она прикрыла дверь, как поступала всегда, когда принимала клиента. Напротив под дождем блестел круп лошади. Кучер спрятался в укрытии.
Расскажет ли женщина Жефу, что он приходил к ней?
Чтобы Жеф узнал и об этом, он занялся с ней любовью. А затем долго разговаривал, словно с самим собой.
— Знаешь, у меня жена в Европе. Правда, забавно?
— Красивая?
Если бы у него была фотография Лины, он бы показал ее. Но фотографии у него давно не было.
— Вероятно, я никогда больше не вернусь в Колон.
Не знаю. Но если вернусь…
Они поняли друг друга. Если он вернется, то лишь для того, чтобы за рулем большой машины проехать мимо этой улицы в «Вашингтон».
Этой ночью он прощался со всеми мерзостями здешней жизни.
— Пора.
— На каком корабле вы отплываете?
— Тс-с!
Моде силой всучил ей стодолларовый билет. И об этом Жеф тоже, возможно, узнает. И поймет.
Кучер спросил, куда ехать.
— В «Реллис».
Ему не хотелось показываться в «Атлантике», где он мог встретить Рене. Никогда еще мир не казался ему таким нереальным, как этой ночью. Он ездил по ночным кабакам, по пивным, заказывал вино, к которому не притрагивался. Видел вблизи и издалека чужие лица.