«Дело Фершо» стр. 230
тысяч франков.
Бриллианты были украдены на испанском судне. Дельцы Уругвая и Аргентины, у которых он рассчитывал получить крупные суммы, переведенные ему братом, обобрали его, отдав лишь незначительную часть его сбережений.
На прошлой неделе Мишель проиграл в покер Нику, Жефу и сутенерам двести долларов. В этих случаях он плакал, просил прощения, обещал…
Толпа толкала Фершо. Для всех он был г-ном Луи, слегка безумным, но наверняка очень богатым стариком, который только и делал, что искал своего секретаря.
— Вы не видели Мишеля?
— Он только что был здесь с дамой.
…Колон жил словно в лихорадке. Были открыты двери всех заведений. В одном из баров, куда они на минуту заглянули, его спутница увидела в руках у соседа мумифицированную головку индейца.
— Что это такое?
Мишель пояснил.
— Я хочу точно такую же. Да! Непременно!
Тогда он пустился на поиски Голландца. Тысячи людей точно так же разыскивали друг друга. Пассажиры, высадившиеся на берег компаниями, не могли найти своих товарищей и с радостными криками бросались навстречу знакомым.
— Вы не видели Голландца?
Они обнаружили его, слегка пьяного, в убогом подвальчике. Но он уже все продал. Американка пришла в еще большее волнение:
— Узнайте, кому он их продал. Я готова перекупить.
Они зашли к Жефу.
— Только что тут был старик… Он ищет тебя.
— Да пошел он!..
Обычно в порту стоял один корабль. Оживление в городе продолжалось около трех часов. Между двумя представлениями можно было отдохнуть.
В этот раз царило настоящее столпотворение. Различить людей с разных судов можно было только по языку. Когда в порту раздавался гудок, все думали, что это касается их, и официанты и бармены бросались за ними вдогонку, чтобы задержать.
— Это уходит «Стелла Поларис». Другие еще стоят.
У Ника продавщица, увидев Мишеля с богатой покупательницей, хотела сунуть ему комиссионные. Он еще ни разу не пользовался этим источником дохода. Но так поступали здесь все. Завсегдатаи Жефа не могли понять его отвращения.
— Если бы он только захотел, то давно бы перестал жить за счет Фершо, который становился все более слабоумным. Разве не предлагала ему Рене работать с ней?
Она не жила в особом квартале. Это была красивая, здоровая двадцатишестилетняя девушка, певица и танцовщица, выступавшая в «Атлантике». Конечно, она была на содержании. Конечно, ей приходилось часть ночи проводить с клиентами.
Мишель знал ее любовника. Но это был не вульгарный сутенер, а бухгалтер из компании «Френч Лайн».
Четыре года назад он погиб на пирсе. В ту минуту, когда он собирался подняться на борт, где его ждали друзья, лебедка размозжила ему голову.
С тех пор Рене жила одна. Снимала комнату у Жефа.
Кормилась у него. Нередко они с Мишелем садились за один столик. Но каждый платил за себя. На этом настаивала Рене.
Однажды, зайдя к Жефу, чтобы выпить, ему вздумалось подняться к ней. Ее комната выходила на внутреннюю галерею, нависавшую над двором.
— Это ты? — прошептала она, еще не придя в себя от сна… — Что ты тут делаешь?..
Впрочем, отношения их после этого не изменились.
Они оставались друзьями. Заходя к Жефу и узнав, что она еще не вставала, он шел наверх.
Как-то утром, увидев, как он спускается от нее, Жеф сказал:
— Ты разве не понимаешь?