Библиотека

«Дело Фершо» стр. 235

Размер шрифта
-
+
Тема

приходил Фершо, когда-то потешавшийся над всем миром, сознавая, что именно в таком свете предстает перед каким-то мальчишкой!

В первое время он пытался приобщить молодого человека к своей философии, стараясь объяснить суть своего презрения к людям.

— Я мог бы…

Он еще был полон сил. Его еще не одолели. Он мог бы, если бы захотел…

— Но я предпочитаю…

Разве он не пожил достаточно и не все уже пережил?

Теперь ему больше по душе было одиночество, и, хотя он не подчеркивал, но это само собой предполагалось — одиночество вдвоем.

— Позднее вы поймете, Мишель…

Мишель же был убежден, что уже все понял, поэтому-то он и испытывал к старику такое презрение. Но разве не все старики одинаковы? Этому нужна была молодая аудитория, перед которой он мог погарцевать. И вот, не имея возможности разговаривать с ним весь день, он придумал мемуары, которые диктовал с той же серьезностью, с какой писал свой «Мемориал» Наполеон на острове Святой Елены.

Конечно, он прибежит, возможно, сегодня вечером, может быть, завтра, станет умолять Мишеля вернуться.

И подобно некоторым любовникам, будет испытывать радость и гордость от своего унижения.

Да, все было так: он, Фершо, был способен унизиться до такой степени, что рыскал, как нищий, по улицам в поисках ничего не значащего мальчишки!

— Рене у себя? — спросил Мишель.

Обратил ли внимание Жеф, что он не такой, как всегда? Или как-то непривычно прозвучал его голос? Так или иначе, но тот оторвался от карт и с любопытством посмотрел на молодого человека.

— Она вернулась в одиннадцать. Похоже, смертельно устала.

Это означало, что остаток ночи Рене провела с мужчиной. Но какое Мишелю до этого дело? Ревновал ли он ее?

Может быть, Жеф пытался его искушать? Вообще относительно него и Рене в доме существовал какой-то заговор.

— Само собой, ты не задержишься надолго у старого каймана, верно? — говорили ему.

Он и сам начал привыкать к этой мысли, но испытывал чувство неловкости.

Однако факт был налицо: своей выходкой он порвал с Фершо и остался без гроша в кармане. У него не было ни гроша уже тогда, когда он сошел на берег в Панаме.

Всю жизнь, как проклятие, его преследовало унизительное безденежье.

Он мог бы попросить м-с Лэмпсон уплатить за головку индейца. Он ведь назвал ей стоимость — двести долларов. Но она забыла об этом, а ему не хотелось портить впечатление о себе.

Короче, его ждало, по мнению Жефа и остальных, то же будущее, что и Жюльена Кутюрье и Альфреда Жандра, которых попросту звали Фредом и Жюльеном: они были почти всегда неразлучны. Может быть, что-то большее, потому что Фред и Жюльен в своей среде играли роль лишь служащих при банкире. Не зная их, можно было легко ошибиться на их счет. Это были средних лет мужчины, только Фред начал лысеть, а виски у Жюльена поседели, придав ему внушительный вид.

В особом квартале у них были жены. Они никогда но повышали голоса, вкладывали деньги в бизнес и устраивались так, чтобы раз в три года вместе съездить во Францию, где уже купили землю на берегу Марны.

Рене была свободна. Мишель ей нравился.

— Ты не хочешь пойти с ней поздороваться? — спросил Жеф.

Конечно, пойдет. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.