«Дело Фершо» стр. 237
знал. И хотя сначала был немного сбит с толку, распространяться ему не хотелось. Неужели Рене догадалась? М-с Лэмпсон вела себя с ним, как мужчина, добившийся благосклонности женщины. Всю инициативу она взяла на себя. Позвала его в Панаму, заказывала шампанское, а глаза говорили всем: «Ну, не прелесть ли он?»
Вопросы, которые она ему задавала в течение вечера, тоже были вопросами, которые мужчины обычно задают случайно встреченной, а отвечая, она проявляла ту же растроганность, что и зрелый мужчина, слушая ответы девчонки.
— Бедняжка, вы действительно были женаты?
Ее все забавляло. Все волновало. Тем не менее, несмотря на шампанское, она выказывала редкую догадливость, продолжая наблюдать за ним и не скрывая сомнений, которые хотела рассеять.
В «Атлантике», скажем, она передала ему свою сумочку для расчета за шампанское и, притворяясь, что не смотрит в его сторону, наблюдала в зеркало, что он сделает со сдачей.
Он был также убежден, что в тех местах, где они побывали, в магазинах, где делали покупки, она старалась узнать, получает ли он комиссионные.
— Вы такой милый, бэби…
Даже Лина, его сверстница, говорила с ним с материнскими интонациями. А Рене? Соглашаясь с ним жить, разве стремилась она обрести в его лице защитника, как было с ее прежним дружком? Он был для нее просто красивой вещицей, прелестным зверьком, которому из-за его обезоруживающих гримасок хотелось все простить.
И тем не менее обе они почувствовали, что у очаровательного зверька прорезались зубы, а во взгляде появилось выражение жестокости. Во всяком случае, американка это почувствовала. В какие-то минуты он видел, что она его боится.
— Оказалось, что в каюте нельзя было запереть дверь, — сказал он Рене.
— А ты не знал?
Ей приходилось бывать у пассажиров с американских судов. Он же не скрыл удивления, спустившись в каюту и видя, что м-с Лэмпсон оставляет дверь открытой.
— Вы не закроетесь?
— Запрещено, дорогой. На корабле — как в гостинице. Исключение делается только для
мужа и жены.
Полотняная штора вздувалась от ветра, отделяя каюту от коридора. Женщина вызвала стюарда и заказала бутылку виски, лед и сельтерскую.
В это самое время судно проскользнуло через первый шлюз.
Перед тем как пойти в ванную, она быстро огляделась и вынула ключ из чемодана:
— Всего пять минут, дорогой!
Мишель был уверен, что женщина оглянулась снова, чтобы убедиться, не забыла ли чего-нибудь. Такие приключения были ей явно не в новинку.
— У нее прекрасное белье. И судя по драгоценностям…
Там все было роскошное, вплоть до мелочей, до огромных чемоданов с ее инициалами, мундштука, отделанного драгоценными камнями, массивной серебряной рамки для фотографии…
Выходя из ванной в дезабилье кинозвезды, она сказала:
— Твоя очередь, бэби.
Он был еще под впечатлением ее роскошного несессера. Рене казалось, что она все видит своими глазами.
— Она осталась довольна?
Этого он пока не знал и не мог ничего сказать Рене.
Никому.
Конечно, он был возбужден шампанским и виски. Но в какие-то мгновения в объятиях этой женщины, которую совсем не знал, сохранявшей полное! самообладание, он почувствовал себя ужасно несчастным. Особенно оттого, что был беден, а бедность унижала его. Все кругом говорило ему о том мире, который он до сих пор лишь наблюдал издали. Дверь в него ему приоткрыли на ночь,