«Дело Фершо» стр. 266
давно назревший гнойник.
Как же он не догадывался прежде, в каком направлении идет? Жил, словно в лихорадке, давно ощущая смутное беспокойство и борясь с призраками.
Наконец-то глаза у него раскрылись, и он понял то, что другие поняли уже давно. Он чувствовал, что прозрел. Никакой Жеф или тем более Суска больше не страшили его.
Подумать только, что в течение стольких дней, подталкиваемый неизвестной силой, он бродил вокруг Жефа, тщетно пытаясь понять смысл его слов, его взглядов!
А между тем все было так просто. Жеф сразу догадался, чем все кончится. Более того: Жеф подсказал ему, как действовать.
«За что я тебя упрекаю? За то, что не могу…»
День за днем Жеф следил за его успехами. Жеф чувствовал, как созревает Мишель. Вот почему он посоветовал Рене: «Брось его!»
Он не остановил его, даже напротив. Почти подтолкнул. С чего это ему вздумалось рассказать про Голландца и обезглавленных трупах, прибитых к берегу?
Теперь Мишель понял все до мелочей. Когда, скажем, старый каторжник спросил его, где Фершо прячет деньги…
Деньги были тут, в этом кресле, на животе спящего «дорогого старика».
Мишель не пытался бороться с собой, как не боролся в тот момент, когда бросил Лину. Все воспринималось им как заданность, как потребность, как то, чему случиться было суждено, было предопределено заранее.
Он вылетит в Вальпараисо и войдет в просторный дом доньи Риверо, чтобы занять там свое место. Он скажет: «А вот и я».
Перед обедом он отправится узнать, какие есть рейсы.
Эго надо сделать в первую очередь.
Что касается деталей предстоящей операции, то он рассматривал их без спешки, не подталкивая себя, все еще под впечатлением сделанного открытия, напоминая тех древних христиан, перед которыми на секунду разверзлись небеса.
Еще предстояло ответить на ряд вопросов. Разве» рассказывая ему о том, как он бросил динамитную шашку в трех негров, Фершо не подчеркивал, что это была необходимость?
Разве Фершо пожалел Лину? Разве не посмотрел в тот вечер на своего секретаря с явным восхищением?
Более того: Мишель был теперь убежден, что, помимо разгадавших его Жефа и Голландца, все понял и Фершо.
Понял с первого дня их знакомства, когда оценивающе взглянул на тогда ничем не приметного молодого человека.
С чего бы он тогда привязался к нему, если бы не считал способным на поступок, который сам находил таким естественным и оправданным? Нет, он несомненно признал в нем родственную душу.
Внезапно все стало удивительно ясно. Мишель был заворожен ослепительным светом, который выхватил самые различные подробности, малейшие взгляды и слова, которыми они обменивались. В том же Дюнкерке, где решалась их судьба, он спросил Фершо, что тот думает о нем, считает ли сильным человеком. Фершо проявил нерешительность. Выглядел печальным. Был готов заговорить, но потом раздумал. Очевидно потому, что не решался дать определение той силе, которую ощутил в своем секретаре.
И вот во что все вылилось! Судя по полученным письмам, самолеты летали в Чили через день. Раз письмо пришло сегодня, значит, самолет будет послезавтра. Так даже лучше. У него хватит времени уточнить все детали.
Мишель по-прежнему пристально рассматривал старика. Пергаментная кожа на лице Фершо дергалась всякий раз, когда на нее садилась муха.
Фершо открыл глаза. Мишель едва