«Дело Фершо» стр. 268
он их все продал вчера.
Мишель не удержался и снова посмотрел на себя в зеркало, пригладив волосы рукой, которая даже не дрожала. (Кстати! Он купит себе наконец золотой перстень с печаткой, о чем мечтал всю жизнь!) Один из сутенеров сказал:
— Я видел его утром в районе порта.
Мишель еще не знал, зачем ему нужен Голландец, но был убежден, что тот понадобится. Разве не сам он оказался на его пути? И не Жеф ли подсказал ему мысль…
Он стал понемногу наливать воду через сахар прямо над стаканом. Дым от сигареты щекотал глаза. В эту минуту начался дождь, да такой силы, что капли отскакивали от тротуара, как градины.
Прохожие бросились врассыпную. Двери кафе открылись, пропуская людей, никогда не бывавших у Жефа и не решавшихся подойти к стойке.
— Наконец-то, — вздохнул Ник. — Надо позвонить домой, чтобы прислали машину. Что козыри?
— Трефы… Фред подрезал…
Мишель был бы не прочь, чтобы дождь пошел через два дня, после его отъезда. Ему предстояло много побегать, и он мог сильно вымокнуть.
— Похоже, — сказал он, присев на край круглого столика, — что мы состаримся не в Панаме…
Стараясь понять, Жеф обернулся к нему, снова нахмурив брови.
— Старик боится сезона дождей.
Само небо пришло ему на помощь!
Он еще не знал, куда
ехать, но раз уж об этом подумал, надолго откладывать отъезд не станет.
Теперь, после того как было сделано объявление об отъезде, никто не удивится, не встречая их нигде. Ему следовало помнить обо всем. Он будет помнить.
— Рене наверху?
Последовал знак, что да.
— Одна?
Мишель поднялся наверх. Рене спала, и он разбудил ее.
— Кажется, мы уезжаем, — сказал он, закуривая сигарету.
— Куда?
— Еще не знаю. Старик вбил себе в голову, что дожди ему во вред, так что, возможно, через несколько дней…
— Похоже, ты доволен?
— Ты ведь знаешь, мне тут нечего было делать.
Они никогда не разыгрывали влюбленных. Так что им нечего было притворяться. Тем не менее Рене погрустнела и казалась немного обеспокоенной.
— Не знаю отчего, но я это предчувствовала.
— Ты тоже?
Он пожалел, что неосторожно произнес это слово.
— А что? Кто-то еще сказал тебе то же самое?
Он подумал о Жефе, но ответил:
— Никто. Я тоже предчувствовал, что меня ждут перемены в жизни.
Главное, не сказать ничего лишнего. А он мог сболтнуть. Но так как у него есть время, отчего было не воспользоваться последний раз послушным и нежным телом Рене?
— Раздеваешься?
— Как видишь.
Он остался доволен собой, тем, что все проделал без особого пыла, как обычно с Рене: это тоже говорило о спокойствии духа. Лаская ее, он не переставал думать о своем плане, точнее — о принятом решении.
«…дорогой старик…»
Казалось, что Гертруда Лэмпсон в своем дворце в Вальпараисо услышала, о чем он думает. Ни разу в предыдущих письмах она не намекала на пресловутого дядюшку.
— Ты не будешь жалеть?
— Я?
Четверть часа спустя он снова завязывал галстук перед зеркалом.
— Надеюсь, ты не уедешь, не попрощавшись?
Конечно, он пообещал, но знал, что не придет. Все было кончено. Прощание с Рене состоялось. Оставалось уйти. Он повернулся, увидел ее лежащую на постели с растрепанными волосами и с поднятой ногой.
«Адиос!»
Как себя вести внизу, он