Десант стоит насмерть. Операция «Багратион» стр. 42
находил Поборец пепелище с печью разваленной, а то и всю вёску, дотла сожженную. Менялись явки и люди, прежних хозяев явок Михась иногда встречал в бригадах и партизанских зонах. Но чаще исчезали надежные люди вовсе, и слухи об их судьбе было лучше в памяти не оставлять. Хотя уж лучше слухи… Верке из Савеленков глаза выкололи, прежде чем в колодец бросить, деда ее к срубу за руки прибили — Михась те гвозди так выдернуть и не смог.
Ходил Михась между зонами, по странной земле и полумертвым лесам, что насовсем умереть никак не соглашались. Вопреки строгому приказу таскал с собой пару гранат и «Астру». Прятал оружие у околицы, просачивался в деревню с мешком-торбой, в которой сухари болтались, дело делал, обстановку оценивал, за арсеналом возвращался и шагал согласно строгой «стратегме» командования. Но начштаба и начальник разведки оставались далеко, и в пути боец Поборец сам себе командир. Подождут, никуда не денутся. Порой и повторно в деревню Михась наведывался. Гранату на крышу полицаям, а лучше в окно. Порой дельно получалось, порой наоборот. В Нудьем хуторе дрянная немецкая «колотушка» от косяка отскочила, да под ноги самому метателю и брякнулась. Едва успел за угол отскочить. Ну, лишнюю гранату в запас достать невелика хитрость.
Лето шло к концу, партизанские соединения вели активную рельсовую войну, под Курском немцы наступали, потом отступали, а Михась все связывал и связывал, да никак не мог накрепко связать штабы, батальоны, разведки, «своих» полицаев и старост, десятки других людей, вовсе без понятных должностей и чинов, но очень нужных. «Туда дойди, вернись обратно». Правда, довелось увидеть, и как под Гривцом слетел под откос шедший к фронту эшелон с фрицами — выли они хорошо. Будто шелудивых кобелей со всей области в вагоны напихали. Свиньи и то пристойней визжат. Проверено.
В сентябре дважды был в бою: когда Поленковскую комендатуру разгромили и в свинячьей засаде.
…Головную машину подорвали на повороте, последнюю подожгли из ПТР, слева поджимало болото, и деваться противнику было некуда. Немецкая колонна шла к станции, по сведениям от подпольщиков, везли боеприпасы и продукты. В двух грузовиках оказались солдаты. С фрицами-тыловиками хорошо вооруженная засада управиться была готова, сложности с теми самыми продуктами случились.
Свинину немцы везли. В живом виде. Почему та машина перевернулась, понять было сложно. Возможно, хрюшки, перепуганные внезапными взрывами, поднавалились и грузовик опрокинули. Везли их, должно быть, для самого фашистского генералитета — свинья из кузова ломанулась как на подбор: бодрая, резвая. Партизанский пулеметный расчет, выдвинутый для кинжального огня, был сметен в мгновение ока. Колька-пулеметчик потом оправдывался: строчил в упор, но свинячья орда от пуль непонятным образом уворачивалась, да еще сугубо по-вовкулачьи визжала. Второй немецкий свиновоз свернул в кювет, накренился, и хрюхи через проломленные доски борта рванулись на свободу, рассыпались по дороге. Немецкие солдаты выпрыгивали из грузовика-фрицевоза, спеша залечь в обороне, но попадали прямиком в свиной поток. Михась видел, как орущего унтера тикающие порося сшибли с ног и поволокли. Все это свинопредставление длилось несколько секунд, но своей нелепостью вогнало в растерянность даже опытных партизан. Часть хрюх с паническим визгом носилась по кустам среди партизанских автоматчиков, на дороге немцы пихались с основной массой взбунтовавшегося скота, соревнуясь за позиции в