Библиотека

Десант стоит насмерть. Операция «Багратион» стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

Я не хотел… — бредящий вздрогнул и затих.

Михась вытер о траву кепи, закинул на спину автомат и, поднатужившись, потащил тело к дереву. Негоже на ровном месте человека бросать.

Уже светало. Цвелев остался лежать на окраине Нового Села под расцветающей старой яблоней. Умер человек быстро, пусть и в умственном помутнении. А Михасю выпал путь длинный и путаный. От Нового ушел с остатками взвода бригады «Имени Пономаренко», отдал винтовку девице, что плакала и клялась, что на снайпера готовилась. Идти дальше с непроверенными людьми было опасно — секретный рюкзак сковывал хуже древних крепостных кандалов.

У Бочейково Михась отстал и повернул на юг. Надо было доставить груз в свою бригаду, да сдать под ответственность…

Да, вот бы дурнем был, если б поволок в такую даль тяжесть…

Вскрыл Поборец рюкзак. Переложить неудобный груз надлежало. Михась твердо решил, что такая необходимость не выдумка, потому как нести, когда все мотыляется, никак нельзя. Читать документы Поборец не будет, не дурак и дисциплину знает. Ладно, пусть и не всегда соблюдает. Михась поправил дурно замытое кепи, глянул на автомат и потянул неподатливый язычок ремешка рюкзачного клапана. Особо секретные документы в руки бойца Поборца еще не попадали, привычки нет…

В рюкзаке были открытки. Разные. Михась оторопело разглядывал разноцветные прямоугольные картонки: некоторые были увязаны в пачки по полсотни одинаковых. Других видов было всего по три-четыре штуки. Вот: «Красноармеец, будь достоин богатырской славы твоего народа» с тенями богатырей-кавалеристов, застывших за спинами красноармейцев с винтовками, «Бить до полного уничтожения!» с несущимися краснозвездными танками, «Что русскому здорово, то немцу смерть!» со скукоженным, явно завшивевшим фрицем. Имелся щетинистый кабан-гитлер с красным штыком во лбу и еще много чего имелось. Михась сложил открытки, потом разложил вновь. Смысл какой-то должен быть. Не за картинками же столько шли?! Несколько коробочек с новыми перышками-вставками ничего не объяснили. Имелся еще блокнот и довольно мятая четвертушка бумаги со списком, лиловой печатью и заголовком: «Материалы за наглядной агитацией, выданные представителю Клиневского соединения т. Лебедеву.» «Для отвода глаз» — понял Михась. Главное в блокноте. Знакомый блокнот, в нем лейтенант по пути шифровался. Тогда спрятать записи лучше надо было. Поколебавшись и приняв на себя ответственность, Михась заглянул. Рисунки. Карандашные. Вот дуб, под которым у Замостья отдыхали. Ручей, болото с туманом — утро тогда теплым выдалось. Нарисовано было разборчиво, и, может, даже красиво, но Михась то утро и сам помнил. Туман тогда живой был, а здесь… картинка. Вот, к примеру, на открытке Геббельс — шавка четырехногая — как живой, а в блокноте все мертвое.

Михась понял, что ничего не понял. Разве бывают шифровки-картинки? И зачем было в рюкзак полпуда картона пихать? Ладно, пачечку, для маскировки. Или и вправду «наглядная агитация»? Тогда опять полный марципан получается.

Шепотом матюгаясь — Станчик все одно не слышит, Михась выковырял ножом яму и закопал рюкзак с открытками. Чувствуя себя последним дурнем — ничего ведь так и не понял, отправился в путь. Вообще-то хоронить открытки было жалко. Интересные они были. Особенно та, где дед-партизан вел пленного немца. Подпись имелась:

Зима, крестьянин, торжествуя,

Карлушу пленного ведет:

Фашист, винтовку сзади чуя,

Походкой быстрою идет.

Стихи были хорошие, отчего-то смутно знакомые. А дед на картинке

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.