Библиотека

Десять снов стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

половину человеческого роста. На камне было написано: «Налево — Хиккубо, направо — Хоттахара». Несмотря на тьму, красные иероглифы видны были отчетливо. Они ядовито алели, как живот краснобрюхого тритона.

— Поворачивай налево, — велел маленький монах.

Я взглянул налево — и черная тень давешнего леса накрыла нас с головой. Я стоял в нерешительности.

— Не робей, — снова сказал он.

И я поневоле зашагал к лесу. Я подумал: «Все-то он знает, хотя и слепой!» Когда прямая дорога привела к лесу, из-за спины послышалось:

— Ох, и плохо же быть слепым и беспомощным.

— Но ведь я же несу тебя, правда?

— Мне, право, неловко, что тебе приходится меня нести. Скверно, когда все вокруг издеваются над тобой! Даже родители!

Мне захотелось поскорее избавиться от него. И я поспешил в лес, думая бросить его там.

— Еще чуть-чуть, и ты все поймешь. Был в точности такой же вечер, — словно самому себе сказал он.

— О чем ты?! — срывающимся от злости голосом спросил я.

— О чем? Будто не знаешь! — с издевкой ответил ребенок.

И тут мне почудилось, что я и впрямь знаю, о чем он говорит. Но никак не вспомню, о чем именно. Я вспомнил только, что был такой же вечер. Еще чуть-чуть — и я вспомню все. Это будет ужасно! Нужно успокоиться и поскорее бросить его, пока я не вспомнил, думал я, все ускоряя шаги.

Только теперь я заметил, что идет дождь. Тьма вокруг быстро сгущалась. Я почти отчаялся и чувствовал только, как маленький монашек прижимается к спине. В этом маленьком монахе, как в зеркале, высвечивающем все до мельчайших подробностей, отражалось все мое прошлое, настоящее и будущее. Но он был моим сыном. И был слепым. Это было невыносимо!

— Пришли, пришли. Вот эта криптомерия.

Голос маленького монашка был отчетливо слышен, несмотря на шум дождя. Я невольно остановился. Мы незаметно оказались в самой чаще леса. Темневшее всего в двух метрах впереди дерево и в самом деле оказалось криптомерией.

— Пап, вот под этой криптомерией все и случилось, помнишь?

— Да-да, — поспешно ответил я.

— Пятый год Бунка, год Дракона.

«Кажется, действительно в пятый год Бунка, год Дракона», — подумал я.

— Ты убил меня ровно сто лет назад.

Не успел он договорить, как я тут же вспомнил, что сто лет назад в пятом году Бунка, таким же темным вечером под этой криптомерией убил слепца. И как только я понял, что был убийцей, ребенок за моей спиной стал тяжелым, как каменное изваяние Дзидзо.

Четвертая ночь

В центре просторной прохладной прихожей стоит скамейка для отдыха, вокруг расставлены маленькие складные стульчики. Отполированная долгими годами сидения поверхность скамьи сияет черным глянцем. В углу перед маленьким обеденным столиком сидит старик и в одиночестве потягивает саке. Закуской ему служит разваренное в соевом соусе мясо с овощами.

От саке старик раскраснелся. На его лучащемся молодостью лице ни единой морщинки. Только густая седая борода выдает возраст. Я еще ребенок. Стоило мне подумать, сколько же лет этому старику, как хозяйка, вышедшая набрать в деревянное ведерко воды из бамбукового водостока, вытирая руки о фартук, спросила:

— Дедушка, а сколько тебе лет?

Старик, проглотив закуску, невозмутимо отвечал:

— Да я уж и не помню.

Хозяйка, заложив руки за тонкий пояс, остановилась рядом

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.