Десять снов стр. 5
со стариком и начала разглядывать его лицо. Старик залпом осушил огромную, размером с чайную чашку, пиалу саке и резко выдохнул сквозь седые усы. Хозяйка спросила:
— Где же твой дом, дедушка?
— В утробе, что за пупком! — вырвалось у него.
Хозяйка, по-прежнему не вынимая заложенных за тонкий поясок рук, снова спросила:
— А куда ты идешь?
Старик, вновь осушив залпом огромную, как чайная чашка, пиалу горячего саке, и резко выдохнув, сказал:
— Да вон туда.
Когда хозяйка переспросила: «Прямо, что ль?» — его глубокий выдох прошел сквозь перегородку-сёдзи и, минуя заросли ив, устремился прямо к берегу реки.
Старик вышел на улицу. Я вышел вслед
за ним. На поясе у него болталась маленькая тыква-горлянка. На плече висел прямоугольный ящик. Он был одет в бледно-желтые короткие штаны и безрукавку. Только носки-таби были ярко-желтого цвета. Похоже, они были кожаными.
Старик оказался прямо в зарослях ив. Под ивами играли несколько ребятишек. Смеясь, старик достал из-за пояса бледно-желтое полотенце. Скрутил, точно длинную полоску бумаги, и положил наземь. Затем очертил вокруг него большой круг. Наконец, вынул из висевшего на плече ящика медную дудку, какой зазывают покупателей уличные торговцы конфет-тянучек.
— Сейчас это полотенце превратится в змею. Смотрите-ка, смотрите-ка, — приговаривал он.
Дети, затаив дыхание, смотрели на полотенце. И я вместе с ними.
— Смотрите, смотрите. Здорово? — приговаривал старик и, дуя в дудку, стал вращаться по кругу. Я не сводил глаз с полотенца. Но оно лежало не шелохнувшись. Старик дудел в дудку «пи-и пи-и». И все продолжал кружиться. Он осторожно семенил на цыпочках в своих соломенных сандалиях, обходил круг, крадучись, словно боялся вспугнуть полотенце. Было и страшно, и интересно!
Внезапно старик опустил дудку. Открыв висевший на плече ящик, осторожно прихватил полотенце за кончик и резким движением забросил его в ящик.
— Вот так, а теперь оно превратится в змею. Сейчас покажу, сейчас покажу, — приговаривая, старик пошел дальше. Миновав заросли ив, он устремился прямо вниз по узкой тропе. Я хотел увидеть змею и поспешил за ним по узкой тропинке. Старик шел, время от времени приговаривая:
— Сейчас-сейчас. Превратится в змею.
Наконец, напевая: «Сейчас станет, станет змеей, непременно станет, дудочка заиграет», — он вышел к берегу. На берегу не было ни моста, ни лодки, и я подумал, что, наверное, здесь он остановится и покажет змею, свернувшуюся в ящике. Но старик с плеском вошел в реку. Сначала он шел по колено в воде, но с каждым шагом вода поднималась, скрывая его по пояс, по грудь. А он все напевал: «Все глубже, все темнее. Прямо сейчас!» — и шел вперед. Вот уже и борода, и лицо, и голова, и косынка на голове скрылись из виду.
Я думал, что старик, выйдя на другой берег, покажет змею, и все ждал, стоя один-одинешенек в шумящих зарослях тростника. Но старик так и не появился.
Пятая ночьЯ видел сон.
Было это в стародавние времена, едва ли не в эпоху богов. Я был воином, удача отвернулась от нас, и мы потерпели поражение. Я попал в плен, и меня отволокли к вражескому военачальнику.
Люди в те времена были высокие. И все носили длинные бороды. К затянутым кожаным поясам были подвешены прямые, как палки, мечи. Луки, похоже, были