Детектив с одесского Привоза стр. 699
— четыре тонны веса. Забара с помощью кран-балки легко развернул их в воздухе, со снайперской точностью опустил в гнезда ротора, закрыл замки. Тормоза, стропы, кнопки на пульте дистанционного управления — все он мгновенно находит, даже особенно и не присматриваясь.
Теперь надо связать шесть стальных нитей. Снова невероятная ловкость рук, почти неуловимые движения. Проходят считанные секунды — все готово.
Очередная операция — перезаправка нитей в приформовочной головке, надо отпустить и снова натянуть восемнадцать роликов рихтовочного аппарата.
Василий надавил ногой на канат, чтобы немного ослаб, — так легче заводить. Перевязал канат каболкой и сразу же бросил руку на пульт.
Машина закрутилась.
Но еще надо отрезать часть каната, кусок — от первой до последней связки. Это — запланированный брак, в дело канат с горбинками не пойдет. Еще кусок — для лаборатории. Там мгновенно сделают необходимые пробы.
Никто и не заметил, когда Василий Забара успел подать знак девушке-крановщице. Да она и сама знала точно, сколько времени он будет отрезать конец, упаковывать, закатывать готовый канат.
Крановщица подвела крюк в нужное место. Высунулась из кабины, улыбается, приветливо машет рукой, как же, своего узнала, такой мастер взялся за дело.
Василий зацепил крюк за ушко барабана. Кран поднял барабан с канатом и понес его на площадку готовой продукции. А Василий с помощью тельфера начал сразу же ставить на намоточный станок пустой барабан для нового каната.
Вскоре свивочная машина опять заработала.
На перезарядку Забара потратил времени почти вдвое меньше нормы.
Сколько раз контролер Сибиковская видела этот процесс, но и сейчас не могла оторвать взгляда от Забары, любовалась каждым его движением. А что уж говорить о тех, кто впервые видели этот почти цирковой номер.
Василий оглянулся. По его лицу катились капельки пота. Сейчас «чистое машинное время», работа в автоматическом режиме. И он может на несколько минут не то что отвлечься, а просто расслабиться. Это ему нужно как спортсмену-марафонцу, чтобы сэкономить силы — они ему еще понадобятся. А потом откроется второе дыхание.
Все, конец паузе.
Василий снова, наклонившись, идет вдоль машины, заглядывает в «окна» станины: все ли в порядке, свободно ли вращаются катушки с пряжей? Если, не дай бог, заклинит и порвется нить — тогда долго придется распутывать.
На обратном пути Василий откатывает пустые катушки, чтобы удобнее было ставить катушки с пряжей, — заблаговременно готовится к очередной перезарядке машины.
Мария Васильевна Сибиковская поворачивается к Филиппу Микитюку и Петру Бондаренко:
— Представьте себе такую картину. Машина Василька работает вроде бы нормально, катушки с пряжей заполнены, и сизали достаточно. А он вдруг нажимает кнопку «стоп», заглядывает в одно из «окошек», тормозит свивочный агрегат и начинает рывками вытягивать нити пряжи. Это Василий «растрепуху» поймал. Одна из нитей пряжи — со смещенными проволочками. Брак сделали в заготовочном цехе, а распутывать ему.
— Как же он смог увидеть эту самую «растрепуху»? — пожал удивленно плечами Микитюк. — Канат свивается внутри машины, в «окно» заглянешь — сплошное мигание. Да и как тут смотреть? Это же надо стоять все время возле шести катушек и смотреть, смотреть, смотреть. А он же делает все на ходу. Или смог услышать как-то?
— Ничего здесь не услышишь, — улыбнулась Сибиковская, — пусть