Детектив с одесского Привоза стр. 718
— вот они. Внимательно посмотрите на мое интеллигентное лицо, прислушайтесь к моему разговору, обратите внимание на имя и отчество — ну разве я похож на квартирного грабителя? Молодой конструктор, медик, снабженец, администратор, наконец, просто торговый работник, но не вор-рецидивист. По мнению Черевика, все это должно было сработать безотказно. Но так получилось, что все карты мы ему спутали, и пришлось бедняге убегать налегке. И вот когда я думаю, что же было в том деревянном ящичке, с которым он выскользнул у меня из-под самого носа, то прихожу к единственному выводу: только необходимые вещи, так сказать, командировочный вариант, ну, туалетное мыло, зубная паста, щетка, бритва... Еще мог бросить в ящичек
белый плащ и берет — свою «рабочую» форму, именно в ней он почему-то шел «брать» квартиры моряка дальнего плавания и мясника Жоры Господчикова, да и заведующего ателье, наверное, тоже. Дома у Черевика мы это «везучее» одеяние, как он, по-видимому, считал, нигде не нашли. Хотя лично я больше склонен к тому, что он не стал бы держать в собственной квартире такие серьезные улики. Поди знай, видели тебя или нет на месте преступления случайные свидетели. Скорее всего, белый плащ с блестящими бляхами и берет хранится в отдельном тайнике, там, где и его воровской рабочий инструмент — «фомка» сложной конфигурации.
Забара умолк, перевел дух...
— Товарищ подполковник, вы лучше задавайте мне вопросы, потому что я не могу справиться со своей фантазией, когда начинаю думать и говорить о тайниках Коти Черевика. Я уверен, чувствую это всем своим нутром, что прячет он где-то неподалеку и фамильные драгоценности вкупе с золотишком зубного врача Осяка, и ценные вещи мясника Жоры Господчикова, и все похищенное на квартирах моряка дальнего плавания и заведующего ателье. Опять же плащ, берет и «фомка». Они должны находиться под рукой... Так что задавайте мне лучше вопросы, а то я вам здесь такого насочиняю, нафантазирую...
— Да нет, брат, чем-чем, а логикой тебя бог не обидел. Вот каким «говорящим» оказался паспорт, извлеченный из консервной банки. Ну, а что могут сказать нам облигации?
— Они, как выразился зубной врач Осяк, из его «личных накоплений посредством усиленного труда». У него были записаны все номера похищенных облигаций. Я не стал ему все объяснять, сказал, что мы вроде напали на след вора, что вывели нас на него облигации и он очень поможет следствию, если назовет серию и номера тех, что были у него. Тут Осяк и огласил мне весь список. Я переписал, потом сверили вместе с Петром Бондаренко — полное совпадение. Да, Осяк еще очень сокрушался: за это время на его облигации выпали три выигрыша, два по двадцать рублей, и один крупный — пятьсот. Эти облигации здесь. Новый их владелец, Котя Черевик, которому они тоже достались «посредством усиленного труда», почему-то не стал погашать ни одной из них. Может, поленился открывать консервную банку из-за каких-то пятисот сорока рублей, — номера он, конечно, переписал, а может, не захотел рисковать, зная, что все сберегательные кассы предупреждены. Теперь, как я полагаю, все облигации надо будет приобщить к делу. Ведь это — вещественные доказательства.
— Правильно полагаешь, товарищ лейтенант. Дальнейшую их судьбу решит суд. Значит, в первой