Детектив с одесского Привоза стр. 814
означает, что мы ведем дружественные переговоры. Мы ждали от вас чистосердечного признания и раскаяния. Только это могло облегчить вашу дальнейшую участь...
— А тем временем сравниваете меня с опасными преступниками! — взорвался снова Черевик. — В группе всегда быть опасно, больше дадут. С меня достаточно и того, что десять дней радости на несколько лет испуга поменял. Буду поддерживать свое существование воспоминаниями о честном признании. Клянусь, пятерик свободы мне не видать! Я сказал все, лепить не привык, моя правда чистая как слеза.
— Не ехидничайте! — повысил голос Дунаев, но тут же взял себя в руки и сказал уже более спокойно: — Прекратите эту безответственную болтовню. Может, вернетесь в камеру, успокоитесь и все сами напишете?
— А я спокойный, — пожал плечами Черевик. — Потом, почерк у меня — хоть в аптеку неси, грамоте особенно не обучен. Лучше так: вопрос — ответ. Точно!
— Хорошо. Для начала такой. Как вы рассчитывали пользоваться облигациями Государственного трехпроцентного займа? Ведь серии и номера тех, что вы украли, могли быть известны в сберегательных кассах.
— Дайте мне этих облигаций на миллион рублей, и я очень быстро без особых осложнений буду иметь семьсот пятьдесят тысяч рублей. Всегда найдутся любители подзаработать.
— Барыги-скупщики? Ясно. Как вы намеревались реализовать все украденное на Черноморском побережье Кавказа?
— По этому вопросу мы не сможем с вами договориться. Да, кто-то там есть. Комиссионные он берет безбожные, зато сто процентов гарантии, что не засыплет. Его я не видел, прямого выхода у меня на него нет. К нему ведет очень длинная цепочка посредников. Вроде все какие-то родственники. Как-то в разговоре был такой шутливый намек: скорее найдутся свидетели, которые будут доказывать, что никто никому никакой не родственник, нежели свидетели, которые будут доказывать, что между группой этих людей существуют какие-то противозаконные связи.
— Значит, своих сообщников вы пока не хотите назвать? Так и запишем. В квартирах Осяка, Тищенко, Давидовского и Господчикова вы взяли порядочно. Естественно, возникает вопрос: где все это? Промотали, надежно спрятали или с кем-то поделились?
Черевик почесал заросший щетиной подбородок.
— На сухую бреете, гражданин начальник! Хватит рыть в моем направлении, инкриминировать мне грехи других.
— Придется расспрашивать подробно.
— Что, интересно, как все было?
— Да, и это интересно. Кто здесь, в Одессе, был вашим «ассистентом»?
— Обошелся собственными силами. Как было с Осяком и Господчиковым — вы уже знаете. Давидовский по телефону на улице громко разговаривал — я все подслушал. В квартиру на улице Чкалова попал, можно сказать, случайно. Вышел на вечернюю прогулку, меня остановил какой-то мужчина, попросил
закурить. Слово за слово, а тут появился молодой человек в морской форме, тот мужчина и рассказал мне все о нем, назвал фамилию — Тищенко. Я сбегал в мастерскую, взял «фомку», плащ и берет. Открыл входную дверь, схватил два чемодана, переоделся в кожаное пальто, нацепил усы, очки, поймал такси и — в аэропорт. Остальное вы знаете.
— Десятого марта вечером вы очень спешили — это понятно. Почему же сейчас рассказываете такой скороговоркой — «открыл», «схватил», «поймал»... Нет, так не годится, гражданин Черевик. О краже на квартире старшего механика рыбоморозильного траулера Петра Тищенко должны рассказать