Детектив с одесского Привоза стр. 815
подробнее. Думаю, вы туда попали не случайно, наоборот, готовились к этой краже тщательно. И был у вас сообщник.
— Не надо навязывать мне еще кого-то. Мимо!
— Не кого-то, а конкретную личность. Людмилу Саву, по кличке Милька.
— Она — героиня другой оперы. Любовной. За то, что я спал с ней, меня может осуждать только моя жена Надя. Собственно, она это уже и сделала — бросила и поехала с дочерью к родителям в село. Так что за Людмилу я свое уже получил. Да и вообще личная жизнь — мое дело, не ваше. Но для полной ясности скажу, что здесь замешана настоящая любовь. Людмилку любил тот, другой Черевик. А этот, что сидит сейчас перед вами... Он думает только о том, как бы поскорее выбраться из болота, куда сам себя затащил. И, знаете, можно выбраться, если очень захотеть. Конечно, не сейчас, а после того, как отбуду срок... Да, на волю выйдет совсем иной Черевик. Точно!
— Ну, это будет не так скоро, как вы надеетесь, — сказал Дунаев.
Черевик съежился. По всему было видно, что он боится продолжать разговор о краже на квартире Тищенко. Знал, что следователь вот-вот заговорит о нападении на мать механика.
— Вы уже интересовались, на сколько потянет на этот раз ваше умение владеть «фомкой». «Пятерик свободы мне не видать!», то есть сами же и ответили, что опять будете осуждены на пять лет. Впрочем, окончательно все решит суд. Но... На этот раз вы не просто квартирный вор. Хотя об этом — несколько позже. Сейчас давайте поговорим о Людмиле Саве. Она — ваша наводчица?
— Ничего подобного! Только любовница. Ладно, черт с ней, признаваться так признаваться! Вы, гражданин следователь, знаете меня уже не первый год. Вспомните две наши предыдущие встречи. Я по молодости, а еще больше по собственной глупости связался со шпаной, и в конце концов она меня и засыпала. Оба раза вы усаживали меня на скамью подсудимых, отнюдь не мягкую. Получал я свой срок — и поделом мне! Третья наша встреча здесь, в этом кабинете, не состоялась бы никогда. Если бы не Людмилка...
Красивая, зараза! И это сыграло роковую роль в моей судьбе. Впервые я увидел Людмилу в том же ресторане железнодорожного вокзала. Царица красоты и любви сидела за соседним столиком. Была со своим хахалем. Хотя нет, это он был с ней, своей любовницей и рабыней. Я долго наблюдал за ними и все понял.
Его маленькие глазки гнойно слезились, губы втянуты вовнутрь — не рот, а бесформенная дыра на рябой морде для приема пищи и коньяка. К тому же из нее постоянно вытекала слюна. А когда он продемонстрировал еще и свою походку, посещая, простите, туалет... Правая нога сантиметров на пятнадцать короче левой, поковылял, поковылял — рупь-пять, рупь-пять...
И вот с таким ничтожеством была она, красавица Людмила. Ее имя я услышал от этого же урода. Какая-то неведомая злая сила подняла меня и потащила к их столику.
Наверное, на моем лице было все написано. Она не дала мне и слова сказать, заговорила сама:
«Не надо устраивать скандалы, тебе же будет дороже. Попробуем заключить мирное соглашение. Ты уже достаточно подогрел меня своими