Дети гарнизона стр. 138
такую важную для них сцену. «Не робей, – поддерживала его Оленка, – барыня часто садом променад делать любит, я буду рядом, и тогда ты кидайся ей в ноги, проси у барыни благословения на наш брак. Я вместе с тобой буду молить ее на коленях».
Вот тут бы и счастливый конец, но сложилось все по-другому!
Встретился Шлецка на закате. Поджидал, а как увидел – ручкой своей подовой поманил снова в заросли англицких посадок…»
– Вот козел, замочил бы гада! – свирепея, прошипел Крот, не сводя глаз с пожелтелых, сморщенных листов бумаги.
« – Как счастье твое молодецкое? – тянул время Шлецка.
– Как зазноба твоя? Любишься с молодой гречанкой, это ведь с моей легкой руки, помнишь?
– Только ведь отработал я сполна твою услугу. Век придется отмаливать грех святотатства. Отпусти и клятву мою верни, Христа ради прошу…
– Да, твое дело уж к концу: или пан – или пропал. И она, твоя зазноба, на все согласна для тебя. Сам-то ты не вхож в замок, а вот она? Сможет, ведь вы с ней повязаны в ночи на Ивана Купала. У вас одна жизнь, одна судьба. Только подскажи…
– Что?
Шлецка радостно зашептал, наклонившись к самому его уху:
– Слыхал я, что граф одарил графиню приличным подарком – алмазной диадемой. Так вот, твоя Елена знает, где графиня хранит свои безделушки. Через день съезжают баре в столицы, будет суета, неразбериха. А завтра в бухте до вечера будет на рейде турецкая фелюга. Все очень просто: она берет ларец с драгоценностями графини – ваш! А мне ты отдаешь найденные для графа курганные древности. Вместе с ней садишься на борт – и через сутки вы свободны и богаты, и свадьба ваша состоится в прекрасном городе Истамбуле!»
– Клятый контрабандюга! – взволнованно комментировал Костя Ленкино чтение.
« – Да как ты смеешь, нехристь проклятый! – Петр испепелил взглядом иноверца.
– Но-но, полегче, каторжник! Не хочешь по-хорошему – будет по-плохому. Завтра же графиня прознает о вашей связи, и поняв, что подлый каторжник сорвал сей прекрасный цветок целомудрия ее воспитанницы, немедленно переведет скверную в холопскую, к дворне. А тебя – обратно в кандалы, голубчик. Но еще и другое! Знаю я вскрытую тобой древнюю могилу, самую клятую, для твоей крови, и будь уверен, шепну заветное словечко, и начертаю на той земле зловещие письмена моих предков. И будет тебе и зазнобе твоей страшная кара! И будешь ты ни жив ни мертв, и все твои потомки приречены на жалкие скитанья до скончанья века. Устроил бы на дольше, но и этого хватит. А дело дельное выполнят другие, рыцарь ты – да в кандалах.
– Убирайся, или я сверну тебе шею! – закричал Петр.
Щлецка, набравшись сил у приближающейся ночи, ядовито зашептал заклинанье, от которого волосы встали дыбом, будто от сильного морского ветра, и загудело в ушах, и закачало, как при сильном шторме.
– Я скорее потеряю жизнь, чем честь!.. – начавшись криком, голос перешел на умолкающий шепот.
Наступила темень. Юркнул колдун в темноту густеющей ночи.
Петр пришел в себя, облитый неверным призрачных лунным светом. «Что было со мной, с Оленкой? Ах да, вспомнил». Почувствовал,