Библиотека

Дети луны стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

Пошли хоть Матиса. Двое твоих сыновей уже потрудились, пусть и третий не в стороне остается. А за эти вести Аскел его наградит, как бог свят.

— Наградит? Хорошо, если живым отпустит. Только кто ему поверит, щенку, молокососу?

— Поверят. Найдется у тебя в доме кусок холстины ладони в три?

— Такой-то? Эй, девка, слышала, чего гость требует?

Девушка соскочила с лавки, забегала, наконец, принесла половину старого платка, поклонившись, подала Страннику. Тот в ответ взглянул ей в лицо, увидел широко раскрытые глаза. Она никогда не покидала леса, каждый захожий был для нее диковинкой. Нигрин так мало считался с ней, что не выгонял, когда решал свои дела.

«Она не старше, чем я в Книзе… или нет, чуть постарше? Что ее ждет в доме, где ее заставляют ежечасно гнуть спину и не ставят в грош? Бедняга. Ведь она же ничего не видела. Не мудрено, что на чужака она смотрит, как на апостола. Но если б у нее хватило смелости, она могла бы бросить все и уйти. Каждый решает сам за себя, а не ждет спасения. Дура». И Странник перестал ее жалеть.

— А теперь выйдите-ка все, погуляйте. Все, я сказал.

Потом он выглянул в окошко — не поглядывают ли, черт их тут знает, этих лесовиков, и на всякий случай заткнул его валявшейся на лавке курткой. Вытащил из-за голенища свое оружие — кинжал-панцербрехер, изделие испанских мастеров, взятый в Вильмане у Менассе. Снял сапог и достал из тайника в подошве небольшой круглый предмет. Печать Странник всегда прятал не только от врагов, что само собой разумелось, но и от своих — зачем лишний раз вводить людей в искушение? Он любовно провел ладонью по поверхности печати. На ней был изображен щит, поддерживаемый лежащим зверем. Предполагалось, что это леопард, хотя Страннику он больше напоминал волка. Подойдя к печи, Странник ткнул печатью в сажу, а затем приложил ее к развернутой холстине. На ткани появился непонятный зверь, только повернутый в другую сторону. Спрятав печать, кинжал и обувшись, он вытащил из пояса воткнутую в него иголку с ниткой, сложил тряпицу пополам и зашил по краям. Распахнув дверь, крикнул:

— Эй! Не уснули там еще?

Нигрин и прочие вернулись.

— На, возьми себе вместо портянки, — сказал Странник, протягивая тряпку Матису, — доберешься до Аскела — распорешь и покажешь. И не раньше. Не то худо тебе будет.

Ответил Нигрин:

— Ладно, послушаю тебя, Странник, в последний раз. Пошлю Матиса, все равно пользы от него никакой, так пусть хоть королю послужит. Вы! Ложитесь спать! Мы тут со Странником на крыльце посидим, покалякаем.

Подходила пугающая лесная ночь, полная тайной жизнью, не бывшей, однако, тайной ни для молодого, ни для старого, сидевших на приступке.

— Скажи-ка мне, Странник, ради чего ты все стараешься? Ради короля? Он, поди, и не слыхал про тебя.

— Верно. Не слыхал.

— Каждый защищает свое, кровное. Крестьянин — землю. Рыцарь — феод. Король — королевство. Ну, а ты-то бродяга, за что держишься? За Аскела?

— И за него тоже. И за тебя, и за себя, и за всех людей.

— Что-то не похож ты на святого.

— Я и не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.