Девять дней в июле (сборник) стр. 314
трава. Вскоре стало ясно, кто это.
– Миу! – сказал унылый серый котенок, пробуя объяснить свою проблему. – Миссури! Миссисипи! Мячик! Мяяясоооо!
– Киса! – радостно сказала Ляля.
Кошек у нее тоже еще не было. И собак. И морских свинок. В их доме не привечали животных.
– Мясоооо! – с более уверенной интонацией поправил ее котенок. – Микоян! Млеко!
Ляля стиснула котенка в объятиях.
– Миска! – придушенно пискнул он, растопырился и, уцепившись когтями, прилип к животу, как перцовый пластырь.
А тем временем из-за пыльного поворота неотвратимо приближалась Мара. На ее лице было написано отвращение. Она вела за собой заскорузлого, но веселого мужика в бейсболке с надписью: «Valley of the shadow of death». Надпись от частых стирок почти стерлась, а череп и кости, дополняющие жизнерадостный мужицкий облик, стали похожи на рекламу собачьей еды.
– Значит, так! – Мара была резка. – Колесо мне сейчас поменяют, кота выкинь, дальше на дороге паром, паромщик то ли умер, то ли просто дурака валяет, советую найти такси до ближайшего вокзала!
– Марочка, ну пожалуйста, пожалуйста! – У Ляли на глазах были слезы. – Можно я возьму котенка? Я денег дам! И с паромщиком договорюсь, правда!
– Какая я вам Марочка! Почтальонов своих вспомнили? – Тут Мара, очевидно, тоже припомнила, что нала у нее так и нет, а колесо менять надо, и смягчилась: – Хорошо. На ваше счастье, у меня есть уникальная перевозка для домашних животных. Я их тоже очень люблю. – Она криво улыбнулась. – У этой замечательной клетки отстегивается дно. Сажайте котенка туда и идите искать паромщика, будь он неладен.
– Я пойду, пойду! – Ляля уже пихала кота, орущего «Морожено!», в клетку. – Только надо молочка ему купить, хорошо?
– Если он хоть раз обоссыт салон, я его выкину на ходу! – Любительница домашних животных была в своем праве. – А теперь идите, ищите этого дерьмового Харона, обратной дороги нет!
Теперь уже Ляля, скинув
тапки, отправилась по пыльной дороге.
За поворотом стояла симпатичная будочка, вроде тех, что бывают на железнодорожных переездах. Вокруг будочки расцветали все цветы, которые Ляля когда-либо видела. Она уже ожидала встретить толстую женщину с полосатым флажком, однако толстая женщина оказалась без флажка и с лейкой.
– Перевозчик? Харитон? Да спит где-нибудь, пьяный. Вы по кустам около парома поищите. Да, тут у нас шлагбаум, чтобы пройти, нужно в автомат кинуть сто рублей монетами. Вы не стесняйтеся, здесь у нас всякие ходят, мы привычные.
Ляля, недоумевая, что ее записали во всякие, пошарила в карманах и опустила в автомат десять десятирублевиков. Автомат крякнул и выдал билет. На билете было написано «В один конец». Шлагбаум поднялся, дергаясь и сомневаясь.
Перевозчика Ляля нашла, действительно, в кустах. Он был пьян, грязен и совершенно отвратителен.
– Билет купила? – спросил он сквозь слюни и отсутствие зубов.
– Купила.
– Одна едешь?
– С котом… ну и водитель.
– Водителя не возьму, с котом разберемся…
– Дяденька, – заюлила Ляля, – водитель тоже в один конец, не вернется, век воли не видать!
Все-таки телевизор делает многое для просвещения масс.
– Ладно. – Паромщик оттер слюни ладонью. – Сажайте своих. Но обратно перевоза нету! Разве договоримся…
Итак, машина Ласточка перевалила через непроходимый барьер и устремилась в далекий путь.
Путь закончился