Девять дней в июле (сборник) стр. 316
Бомжи? И как вы собираетесь развлекаться в N. с такой компанией?
– Да нет, клоунов не будет, – тихо сказала Ляля. – Все, что нужно, я уже получила. Как мы хорошо едем… – Она, не отрываясь, смотрела в окно и машинально покачивала младенца, которому грубая Мара выдала шерстяную цыганскую шаль вместо газеты. – Цветы разные, трава… Только я не знаю, как они называются. Клевер знаю и еще подорожник. Лопух.
– Выучите еще, какие ваши годы, – усмехнулась Мара.
– Это вряд ли. Я, наверное, ухожу. Спасибо вам.
Тут Маре показалось, что дорога круто уходит куда-то вверх, вверх…
А потом на пути оказалось дерево.
Машка сидела у костра в лесу и, жмурясь, жадно поедала из жестяной миски слегка подгоревшую гречневую кашу. У реки загорелые молодые люди, деликатно матерясь, налаживали плоты. Никто не заметил, как, появившись из ниоткуда, маленькая пушистая старушонка кинула Машке на колени бесплотный сверток, завернутый в цыганскую шаль.
Полицейские города Подкомары были людьми на диво спокойными.
– Не было в машине бабки с младенцем, не было! Вы, Марианна Сергевна, просто сценарист, да еще головой ударились, – в сотый раз повторял усталый капитан, навещая Мару в больнице.
– Кот был, не спорю, он сейчас возле кухни проживает, выпишетесь – вернем кота. А бабку вернуть не можем, потому что она вам, верно, приснилась. Так что лечитесь, кушайте хорошенько, поправляйтесь.
Уезжая домой – в Москву, в Москву, – Мара бормотала:
– А все-таки они были… И я была! Если я пойду долиною смертной тени, не убоюсь зла…
Ляля все-таки забыла зубную щетку, поэтому домой уже не вернулась. Она умерла первого июля, а похоронили ее дней через десять. Пока заметили, что она не звонит, пока поняли, что и на звонки не отвечает, пока нашли Машку, которая сплавлялась на плотах где-то на Урале… Неаппетитное зрелище.
На похоронах Машка плакала и говорила: «Ба, я так и не успела тебе сказать, я беременна, ба! Ты слышишь меня?»
Ляля уже не слышала, да ей и не нужно было. Она знала.
Вот и закончилось безумное путешествие двух старушек. А где мораль, спросите вы? Морали здесь нет. Ведь в жизни ее не бывает. Как заметил классик, редко кому удается закончить жизнь красивой фразой типа: «Дайте мне шампанского!» Обычно говорят «Ой!», или «Чей-то?», или «Пошли все вон, дайте умереть спокойно».
Мара наконец начнет завтракать, обедать и ужинать за компанию с котом по имени Сукин Сын, который, лежа на клавиатуре, бормочет: «Миноги! Мидии! Миксер! Мойва! Минтааай!»
Она поправится, похорошеет, и дай ей Бог жениха хорошего. Не имея возможности выдать Мару за участкового Александра, автор с удовольствием вспоминает, что папа участкового – приятный вдовец и очень уважает котов. Так что, может, все как-то и наладится без авторова участия.
Макс прекрасно накупается в море с какой-то голой дамочкой, вина будет досыта, а более утомительных приключений ему совершенно и не хотелось.
Ляля обретет свободу и поймет, что жить было весело, даже если самое интересное и случилось уже после смерти.
Младенец Петр вовремя определится в выборе нужного направления и забудет непутевую мать, бросившую его в лесу. Он очень занят – готовится к новому появлению на свет.
А после Петра у Машки через