Девять дней в июле (сборник) стр. 315
через несколько километров на опушке смешанного леса. Внутри машины что-то страшно заскрежетало, и повалил дым. Мара открыла капот и задумалась. На робкое предложение Ляли поискать пока грибы Мара снова заехала босой ногой по колесу и сморщилась.
– Идите, только учтите – я не буду вашего кота из пипетки кормить, когда он орать начнет. Пусть хоть белкой по колесу ходит в этой клетке дурацкой. Все, у вас есть полчаса. Но не исключено, что здесь мы и заночуем. Так хоть супчику грибного поедим.
– А вы не находите, Мара, что тут пищит кто-то? – спросила Ляля, смущаясь.
– Так грибы пищат, вас ждут! Вперед, не мешайте, может, я сама неисправность выявлю! – И Мара уткнулась в машинные кишочки.
Дед Савелий жил в лесу всегда. И отец его, и дед тоже были лесниками. На зверей Савелий не охотился, но любил побаловать себя ягодами, грибами и травками. Дрова, опять же. За остальным ездил на мотоцикле в сельпо, километров за много. Работа – не работа, а прогуляться по лесу дед любил, с народом местным общался с удовольствием. Болтал с сутулым стариком, который под видом экскурсии все время заводил Савелия в бурелом, да и терялся где-то. Сначала Савелий пытался его искать, но потом понял – балуется старик, хулиганит. Хочет, чтобы лесник заплутал, ха! Посмеялся Савелий, теперь старик с ним частенько у костра посиживает, гулять больше не зовет, а историй интересных знает – тьму-тьмущую.
Еще красотка молодая Савелия, когда он еще и не дедом вовсе был, купаться приглашала в черном торфяном озере. Плечико голое из-за сосны высовывала, манила. Но Савелий, как честный человек, всегда отказывался. Он был женат, и женат надежно. О супруге его мы в этой истории говорить не будем, хотя она, супруга, в общем и целом, без историй не может и во всех обязательно показывается, даже вопреки воле автора. Так что вполне может эта вредная баба высунуться между строк или заглянуть с предыдущей странички. Ежели что, не обессудьте.
Так вот, шел дед Савелий по лесу и углядел в чащобе что-то маленькое беленькое. Подошел – младенец тихий, в газетку завернут. А возрасту этому младенцу дней несколько. Только хотел дед что-нибудь предпринять, да хоть руками всплеснуть, вылетает вдруг со стороны шоссе старушка-одуванчик, кидается к младенцу, нянчит его всячески и спрашивает деда: «Молодой человек, у вас в сумке молока нету?»
Дед только руками развел. Тогда старушка весело говорит: «Вот кошачье-то и пригодится!» – хватает младенца – и бежать.
Дед ей кричит:
– Мамаша, куда, положьте ребеночка, он, может, чей-то! И какие еще кошки, прости господи?
А она посмотрела странно и говорит:
– Он уже минут двадцать как ничей. А младенцам, которых в газетке бросают, очень трудно бывает в жизни сориентироваться. Так вот, я ему помогу.
Только хотел дед Савелий пригрозить вредной бабке милицией, как вдруг вылезла между строк супруга, да как заорет ему в ухо:
– Савелий! Домой! Два раза греть не буду!
Так и пошел он домой, а в суматохе домашней про младенца газетного странно забыл, как и не было ничего.
Мара была вне себя.
– Вы безумная старуха! Сначала кот, потом младенец этот
синюшный… Что будет завтра? Клоуны?