Девушка из Моря Кортеса стр. 22
по мнению Паломы, было то, что они так малы. Если представить себе этакого старшину-мутанта весом килограммов в пятьдесят, он оказался бы настоящим страшилищем.
Палома дала волю своему воображению, представив рыбу-старшину размером с китовую акулу, и снова восхитилась тем, как великолепно природа поддерживает баланс всего живого в течение многих тысяч лет.
Она взяла плоскую устрицу в руку и вставила нож в шероховатый выступ между двумя половинками раковины. Устриц открывать гораздо труднее, чем обычных моллюсков. Чтобы полакомиться теми, нужно лишь сделать надрез, вскрыть раковину поворотом ножа — и готово. Устрицы же все покрыты острыми зазубринами и слизистыми наростами, и можно легко порезать ладонь, если не быть осторожной. Если пойдет кровь, значит, в тот день она больше не сможет нырять, не говоря уже о том, что рискует заработать нарыв, да такой, что придется слечь в постель, а то и того хуже — отправиться на лодке в Ла-Пас к доктору.
В общем, надо быть осторожной, открывая устриц.
Палома терпеливо потыкала ножом по краям раковины, пока не нашла место, где можно всадить нож. Она почувствовала, как нож уперся в мускул, который сжимает створки раковины, и не спеша перепилила его.
Большинство островитян не едят устриц, считая эту пищу опасной. Некоторые из жителей острова, попробовав устриц, заработали расстройство желудка, а несколько из них даже умерло — правда, это случалось довольно редко.
На самом деле не следует лишь оставлять устриц слишком долго на солнце. Они быстро умирают и моментально портятся, а испорченные устрицы — прямой билет до госпиталя в Ла-Пасе.
Но свежие устрицы, прямо из моря, — настоящий деликатес, нечто прохладное, чистое, с богатым вкусом. Палома перерезала мускул до конца, открыла створки раковины и увидела, что эта устрица была именно такой, как надо.
А внутри оказался приз, скрытый глубоко в толще блестящего мяса. Пусть бесформенная, морщинистая, вся в крапинку и размером с полногтя Паломы, но все же это была жемчужина.
4
Палома извлекла жемчужину из раковины и покатала ее в ладони.
Теперь у нее их было двадцать семь.
Остальные жемчужины она собирала больше года, причем с завидным постоянством находила в среднем по две жемчужины в месяц. Однако прошло вот уже больше шести недель с тех пор, как была найдена последняя. Это заставило Палому задуматься: вдруг на всей ее подводной горе было только двадцать шесть жемчугоносных устриц? Ей же необходимо было собрать сорок, а лучше пятьдесят жемчужин.
То, что она теперь нашла двадцать седьмую, вселило в нее надежду. Девушка зажала маленькую жемчужину в кулаке и, возведя глаза к небу, сказала:
— Спасибо.
Никогда не говоря это напрямую, она была убеждена, что благодарит отца. Палома знала, что он умер, но никогда не смогла бы смириться с тем, что он исчез совсем. Ей очень его не хватало, поэтому она и привыкла чувствовать его присутствие. Нет, она не представляла отца живым. Однако ощущала, что он есть где-то рядом, что с ним можно поговорить, попросить о помощи, поведать сокровенное. Ведь отец был единственным человеком в ее жизни, с кем она могла с легкостью делиться всем.
Осознание того, что отец никуда не исчез (а для нее это было именно фактом, настолько она была в этом убеждена),