Девушка из Моря Кортеса стр. 23
очень помогало Паломе. Он мог утешить ее, несмотря на то что она не слышала его голоса, — с терпением и сочувствием выслушать ее, не соглашаясь, но и не споря, не хваля, но и не критикуя. И каким-то образом то, что окончательный выбор всегда оставался за ней, помогало Паломе принимать нужное решение, выбирать правильное направление.
Конечно, иногда она чувствовала себя по-дурацки, разговаривая с небом, или ветром, или пустой комнатой, и была очень рада, что никто не видит ее в тот момент. Но она знала, что «это» всегда присутствовало рядом с ней. И не важно, что оно было создано ее волей и воображением. «Это» было рядом с ней. Она не старалась найти «этому» четкого определения, предпочитая, чтобы ее представление оставалось достаточно аморфным и не довлело над ней. «Это» было духом — духом доступным и ясным. Палома чувствовала, что она нужна отцу также, как он нужен ей. Они оба были частью одной команды.
Незадолго до смерти Хобим вовлек Палому в заговор.
Через пару месяцев Хобим и Миранда должны были отпраздновать двадцатилетие свадьбы, и он хотел сделать ей какой-то особенный подарок. Так как все деньги уходили на еду и одежду, он решил, что сделает подарок своими руками. И сделать его нужно было в строжайшем секрете:
вряд ли Хобиму удалось бы провести Миранду так же, как он провел Палому с пирогой. А раз так, подарок должен быть небольшим, чтобы его можно было легко спрятать.
Поделки из дерева или морских раковин, глиняные фигурки не годились, ведь любому по силам сделать что-нибудь подобное. Подарок должен быть от чистого сердца, а значит, это должно было быть что-то такое, что мог сделать только он, Хобим. Но что же?
Когда ответ был найден, он показался простым и очевидным: конечно же, жемчуг, настоящее жемчужное ожерелье. Из всех обитателей острова только Хобим (а с его легкой руки теперь и Палома) владел старинным искусством ныряльщика и охотника за жемчугом. В то время это занятие уже не приносило дохода, а было лишь развлечением. Жемчужные плантации были уничтожены больше пятидесяти лет назад, и даже если бы они возродились, спрос на природный жемчуг практически исчез. Теперь все предпочитали искусственно выращенный жемчуг: он был более круглым, лучше блестел.
Однако Хобим не любил такой жемчуг:
«Да, эти жемчужины гораздо красивее. Да, они тоже морского происхождения. Но они же искусственные! Человек опять старается улучшить природу. Природа — это целая кладовая чудес. И там ничего нельзя улучшить, можно только изменить».
До своей смерти он нашел только пять жемчужин, но при этом помог Паломе стать настоящим искателем жемчуга. И тогда она решила завершить то, что Хобим и она начали вместе. Теперь, когда отца не стало, только она могла довести дело до конца.
Палома часто думала о том, как же ей преподнести ожерелье матери. Ей не хотелось слишком сентиментальничать, но при этом Миранда должна была знать, что это — подарок от Хобима, и не важно, кто именно собрал почти весь жемчуг.
Хобим учил своих детей, когда те были еще маленькими, что правда всегда лучше лжи. И не только с точки зрения морали. Обычно правду говорить легче. Прежде всего, ее легче запомнить. Однако в