Девушка с проблемами стр. 67
покрасневшими глазами, удивился.
«Сейчас пошлет!» – подумала Сашка.
– Очень, – признался он.
– Вызвать «Скорую»? – обрадовалась она простому логическому объяснению такого сидения на асфальте.
– Нет.
– У вас случилось что-то? – теперь расстроилась она, поняв, что он не болен и даже не пьян. Выпивший наверняка, запашок-то был, но не пьян точно!
– Мне очень плохо, тошно так, что не продохнуть!
Почему? Зачем? Он ей признался, словно душу вывернул.
– Горе? – сделала последнюю попытку привязать все к простому объяснению Александра.
– Нет, не горе и не беда, не пьянка, не сердце, не любовь несчастная, – ровным, не окрашенным эмоциями голосом отозвался мужик. – Очень, очень тошно! Устал так, что не чувствую ничего, как лабораторный хомяк, вынужденный все время бежать в колесе, пока не подохнет. Знаете, проводят такие эксперименты ученые, заставляют хомяка или крысу, не знаю, все время бежать. Если он останавливается, его бьет небольшим разрядом тока, и он бежит, пока не упадет от усталости и не сдохнет!
Сашка смотрела на него во все глаза, разглядывала выражение его глаз, от многочисленных неоновых витрин и фонарей было совсем светло, и она видела очень ясно, как он на нее смотрит и что кроется в его глазах. Ее продрал мороз по коже – пробежал тем самым током, который дают лабораторной крысе, по позвоночнику и застрял где-то в затылке, подняв волосы дыбом.
Она плюхнулась рядом с ним на асфальт, тоже вытянув ноги и не находя в себе сил отвести взгляд от его глаз.
– А… – протянул он, – вижу, вы меня понимаете.
Она понимала! Она вдруг прочувствовала до самого дна эту отупляющую, перешедшую все возможные пределы усталость, уже давно не только телесную, пожравшую все: душу, жизнь, будущее, которого просто нет, все женское в ней, молодое и не молодое, все мозги, стремления, надежды, эмоции – все, все!!!
И тошно – это хоть какая-то эмоция, маленьким зеленым, чахлым росточком пробившаяся через слой черной равнодушной пустоты.
– Понимаешь, – объяснил мужик, – эта усталость, бег непрекращающийся убил меня. У меня друг умер недавно, лучший друг! Единственный! А я сижу на поминках, слушаю, что говорят, поминая его, и понимаю, что ничего не чувствую, даже горя! Втихаря на часы поглядываю, прикидываю, когда смотаться можно, еще поработать успею, к любовнице на часок заехать и домой, спать. Нет человека, понимаешь? Не его, он-то человеком умер, меня нет! Я вот сегодня понял, что даже не мечтаю ни о чем! Хотя бы о чем-нибудь!! Все безразлично, ничего не цепляет – тупо, тошно, никак! Если человек перестает мечтать, значит, он умер!
– Ну вот ведь плачете, жалеете себя, может, оживаете? – предположила она.
– Плачу от бессилия!
Она отвела от него взгляд, подтянула к себе одну из сумок, достала из нее батон хлеба, отломила кусок.
– Будете? – предложила Сашка.
– Буду, – вздохнул мужик и взял предложенный хлеб.
Сашка отломила и себе, откусила. Они жевали молча, глядя куда-то вперед, вздыхали потихоньку каждый о своем.
Мечтать! Наверное, это было бы прекрасно – мечтать! Она давно уже ни о чем не мечтала, даже о том, что вот случилось бы такое счастье, свалились бы деньги с небес или распродажа копеечная дорогих товаров, продуктов – ну хоть на таком уровне!
Они так же молча съели еще по куску булки.
– Вам