Девушки после пятидесяти – 2. На паузе стр. 37
жадности. У меня, к примеру, всё есть, что мне нужно: избушка наша, ты и Зиновий.
Услышав своё имя, Зиновий встрепенулся, встал на ноги и сладко потянулся во все стороны, демонстрируя свою замечательную рыжую полосатость. Надо бы перенять у него эту манеру, ведь постоянно валяется и дрыхнет, но при желании может запрыгнуть на самую верхотуру, и никакого регулярного фитнеса ему для этого не требуется. Главное, чтобы верхотура под его весом не обрушилась. Ольга представила Вероничку, запрыгивающую на верхотуру, и аж зажмурилась от ужаса за Вероничку, и за верхотуру.
* * *Дерево всю свою жизнь наблюдало за людьми, так уж получилось. А за кем ещё прикажете наблюдать городскому дереву? Разве что за новостройками, того и гляди зашибут каким-нибудь бульдозером. Но в Центре вероятность погибнуть в расцвете лет из-за новостройки не столь высока как на постоянно удаляющихся от центра окраинах. Хотя что такое Центр? Не успеешь оглянуться, а бывшая новостройка, та самая «жопа мира», уже не такая уж и жопа, а практически фешенебельный спальный район. Так что то, что недавно ещё числилось рабочей окраиной, нынче уже фу-ты ну-ты, практически тихий район в непосредственной близости от Центра. И публика соответствующая, не шибко, конечно, навороченная, но и не понаехавшие замухрышки. Все при деле: родятся, живут и помирают. Орущие младенцы превращаются в бледных питерских деток, те в тонких и звонких подростков, затем все озабоченно ищут себе пару, спариваются, рожают очередных орущих младенцев, растят их, психуют, ругаются, хоронят родителей, старятся и умирают. И вот что странно, они всё время что-то празднуют. Казалось бы, чего праздновать? Присядь, подумай, куда несёшься? Что за поворотом? Зачем вот это всё? Нееет! Празднуют, и хоть бы хны. Ладно бы все вместе, как у них положено, петарды, хороводы, весёлые старты. Вместе не так и страшно. Так нет же, ещё и по отдельности празднуют. Только вдумайтесь! Празднуют каждый свой прожитый год. Чего тут праздновать, дурачьё? С каждым годом смерть всё ближе.
* * *Если вы решили связать свою жизнь с человеком, находящемся в возрасте предстарости или около того, то имейте в виду, он, наверняка, окружен не только друзьями детства, юности и самой предстарости, нужда в которых после вашей судьбоносной встречи, возможно, даже станет сомнительной, но и многочисленными родственниками, от которых уж точно запросто не избавишься. И что самое неприятное, ваш любимый обязательно приведёт этих людей в вашу жизнь, поделится, так сказать. А куда деваться? Более того, все эти люди будут сравнивать вас с его бывшей. Ведь у человека в возрасте предстарости, скорее всего, имеется какая-нибудь бывшая, а то и не одна. И кому-то из его ближайших родственников эта бывшая всегда нравилась, так что сравнение может оказаться далеко не в вашу пользу. Мать этой бывшей, то есть бывшую тёщу, подозреваю, ещё как-то можно сбросить со счетов, но уж если эта бывшая кому-то из близких вашего избранника сама приходится матерью, то вам придётся изрядно постараться, чтобы заслужить хоть какое-то одобрение подобного персонажа.
За десять лет совместного проживания с мужчиной своей мечты Ольге удалось снискать какое-никакое расположение его близких родственников, однако каждый раз при очередной встрече с ними приходилось это расположение, если не завоёвывать вновь, то непременно подтверждать.
Родители Николая умерли задолго до его знакомства с Ольгой, поэтому о них можно было судить только по его рассказам и фотографиям в старом семейном альбоме. Там же присутствовали и фотографии его бывшей: cначала чёрно-белые времён свадьбы, потом цветные с различных курортов и туристических вояжей к достопримечательностям. На всех этих фото семья выглядела вполне себе довольной, и ничего не предвещало, что, казалось бы, счастливая и, кстати, весьма красивая жена и мать вдруг выкинет фортель: ударится в буддизм и отправится в Индию, чтобы припасть к истокам, ну, или к чему там они припадают.
Остальные родственники Николая, включая единственного сына, невестки, внучки, а также младшей сестры, зятя и племянницы к превеликому Ольгиному сожалению остались на месте,