Девушки после пятидесяти – 2. На паузе стр. 41
расчистить место под горячее.
– А я в партию вступила, – сообщила племянница.
– В какую?! – Ольга чуть не выронила на пол горячий противень, так это показалось ей неожиданно. Разве сейчас люди вступают в партии? И существуют ли вообще какие-либо партии нынче?
– Что за дурацкий вопрос, – удивилась золовка, – разумеется, в правящую.
Ольга поставила противень на плиту, плюхнулась на стул и уставилась на пухлую девушку, почти ещё ребёнка. В возрасте поздней предстарости воспринимаешь за детей всех, кто младше сорока. И это естественно, ведь твоим-то собственным детям почти сорок, а некоторые дети, вон, даже седые уже, как сын Николая, к примеру. А тут совсем дитё, ещё и замужем не была, а уже в партию вступила.
– Ты нами собираешься править? – спросил Николай настороженно.
– Я подумаю. Как получится, – нашлась новоиспечённая партийка, или как там её. Только не говорите, что девушку можно назвать «член», даже если это член партии!
– А зачем нами править? – спросила Ольга. – Мы сами как-нибудь управимся.
– Я не сомневаюсь, что вы управитесь, а мне для карьеры надо, – пояснила племянница.
– Мы теперь не просто так, – с гордостью поведал зять, – мы теперь в министерстве, сейчас это называется Федеральное Агентство.
– И какое, если не секрет?
– Водных ресурсов.
– Почему водных ресурсов?
– А какая разница?
– Действительно. За это надо выпить, – предложила Ольга. – За водные ресурсы.
– И за них тоже, – согласился Николай.
Выпили. Потом выпили за детей и их успехи, потом за внуков и их здоровье.
– А машину с мигалкой тебе дадут? – спросила Ольга, она уже поняла, что за хозяйку пить никто не собирается. Понятно, что пить за жену именинника как-то не с руки, ведь Ольга имениннику никакая не жена, но за хозяйку могли бы и накатить. Она слегка взгрустнула, ведь по сути, получается, она никакая и не хозяйка вовсе. Правда, тут же вспомнила, что землю и избушку Николай оформил на неё, получается, что всё же она хозяйка, но гости-то ни о чём таком не догадываются. Получается, это она для Николая хозяйка, а для них по-прежнему не пойми кто. Ну, и фиг с ними!
Племянница увлеченно рассказывала про свою новую работу, глаза её горели, золовка и зять светились от гордости за своё дитя, невестка смотрела с нескрываемым скепсисом, Николай глядел настороженно с подозрением.
– А ты не боишься? – вдруг спросил он.
– Чего? – хором поинтересовалась семья золовки.
– Вдруг власть переменится? И партия власти того, накроется медным тазом, как уже бывало. Покроют позором, люстрации объявят, призовут к ответу и всё такое.
– Ха! Нам бояться нечего, – ответил зять за свою дочь. – Ты правильно сказал, как уже бывало. Плавали, знаем. Во-первых, ничего такого не будет, наша власть и её партия крепка как никогда! Можно сказать, незыблемая твердыня. А если и случится вдруг чего, то это будет максимум очередная оттепель. Кто, ну, кто будет этой люстрацией заниматься? Сами себя люстрируют и покроют позором? Ты же видел, вся номенклатура всегда при своём интересе. Это предприниматели обычно в пролёте, потому что жадные. Никак вовремя отвалить не могут, всё сосут и сосут. Поэтому мы ребёнка сразу во власть сориентировали, в чиновники.
– У меня и значок партийный есть! – доложил ребёнок.
– Этого мало, – вставила невестка, – тебе причёску надо партийную, такую на всю голову, – она изобразила над головой нечто вроде кокошника, – а ещё костюм и двойной подбородок.
– Ты просто завидуешь, – юная чиновница надулась.
– Конечно, завидую, – согласилась невестка, – я бы тоже в партию вступила, но самозанятым там не место.
В свободное от воспитания собственного ребёнка время невестка давала уроки английского недорослям, готовила их к экзаменам и просто расширяла им кругозор.
– А кричалка у вас есть? – поинтересовалась Ольга. – В партии обязательно должна быть кричалка.
– Какая ещё кричалка?! – недовольно буркнула золовка.
– Помню, в нашей молодости, – Ольга со значением посмотрела на Николая, – такие вот юные карьеристы на своих съездах кричали: «Ленин! Партия! Ком-со-мол! Ленин! Партия! Ком-со-мол!», и все они очень хорошую карьеру сделали, просто потрясающую карьеру, – она восторженно всплеснула руками. – Кто не в телевизоре выступает, так тот просто миллиардами ворочает. А вы что кричите?
– Ничего