Девушки после пятидесяти – 2. На паузе стр. 74
не будешь трепыхаться, уберут сразу, а так, глядишь, на паузу поставят.
– А Вероничка вот не скучает по своим отрезанным местам. У неё теперь девиз: «резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонита»!
– Вероничку никто убирать и не планировал, просто предупредили, мол, вали от своего Гришки и вампирского семейства как можно дальше. Она послушалась, и вуаля. А вот Лёнчика вашего убрали, и то, думаю, спросили как-то, будет продолжать гастроли или на выход. Устал он, видать.
– А ты?
– У каждого свои демоны. Я, похоже, ещё погастролирую. Не дождутся!
– Моя Дама тоже так говорит, мол, не дождётесь, не жировать вам в недвижимости с видом на воду. – Ольга хихикнула.
– Твоя Дама знает толк в недвижимости. Хорошая недвижимость на этом свете людей держит почище всяких там родственных уз, любви и чувства долга.
– А что Андрюша твой?
Ольга решилась задать этот важный вопрос, ведь и в горе, и в радости, как говорится, «мементо море» опять же нешуточное приключилось, но Элина не тот человек, чтобы к себе в собственном горе кого-то близко подпускать. Она скорее, как Дама, но в хорошем смысле: гордая, неприступная и необременительная. Ну, а как ещё назвать человека, который никого не хочет обременять своими проблемами? Вон, и Ольге позвонила, когда уже всё позади, в смысле, на паузе.
– Андрюша? – Элина улыбнулась. – Андрюша постоянно пытается мне доказать, что не все мужчины сволочи.
– А ты в ответ стараешься убедить его в обратном?
– Боже упаси! Я наслаждаюсь моментом. Всегда думала, что он мужчина для танго, для красивого заката и не менее красивого рассвета, для секса, в конце концов, а он меня за руку держал, когда я в унитаз с головой ныряла. В лысину меня целует и хихикает, говорит, что нравится.
– И что теперь?
– В смысле?
– Ну-у-у, доказал тебе, что он не сволочь, тогда, может, всё-таки Мендельсон? Раз уж всё так обернулось.
– Смешные вы с Вероничкой. У вас на вершине счастья – Мендельсон. Пирамида Маслоу с Мендельсоном на верхушке.
– Ничего плохого в этом не вижу.
– Ты устарела.
– Конечно, устарела! Посмотри на меня.
– Не кокетничай.
– Тогда получается, на верхушке твоей пирамиды деньги Гусика? Зачем тебе столько денег? Ты ж уже и без Гусика богачка!
– Будешь смеяться, Гусик примчался сразу, как узнал, ему детёныш наш общий доложил.
– И что? За вторую руку тебя держал, когда ты того, ныряла?
– Практически.
– Понимаю, Мендельсон отменяется, чтобы не обидеть Гусика!
– Примерно так.
– Высокие отношения.
– А где твой законный супруг? Под одеялом прячется? – Элина сменила тему.
– Снег чистит. Физкультура у него такая.
– Снег?! Ах, да, апрель. Силён мужик, всю вашу внутреннюю Монголию за раз не очистишь.
– Он не всю, дорожки только, да у ворот.
– Я, наверное, приеду, как Магомет к горе. Только вот очухаюсь немного. Всё время думаю, что дома у нас, в Питере, лучше всего. Под пальму хорошо приезжать на отдых, а жить надо в Питере, и жить, и пить, и вообще всё. Эх, какая страна была бы замечательная, если б не…. Приеду летом. Неизвестно, как дальше сложится.
– Да хорошо всё сложится. Может, и нас всех они там, – Ольга в свою очередь посмотрела на потолок, – на паузу поставят?!
* * *Тепло установилось в начале мая, тут сразу же понеслось: и проклюнулось, и заворочалось, где-то даже заквакало и практически ожило. Дети, до того оравшие в детских учреждениях, орали и визжали уже на свежем воздухе, одинокие ещё мотоциклисты зажигательно трещали и пердели со всей дурацкой мочи. Некоторые богатеи даже поспешили выгулять свои кабриолеты. И правильно! В северном городе надо пользоваться моментом, пока сухо, а то прокатишься на кабриолете до первого встречного грузовика и большой лужи. Дерево не раз наблюдало встречу кабриолетчиков с лужей, благо большая лужа регулярно разливалась на улице неподалёку.
Какие-то дурные птицы всё-таки решили гнездоваться не там, где все, а именно на одиноком старом дереве. Ничего тут удивительного нет, дураков же всегда домой тянет. Если ты вылупился где-то у чёрта на рогах и с благостной улыбкой вспоминаешь детство золотое беззаботное, когда мама с папой тебе в клюв засовывали полезное, то чего удивляться, что ты