Дядя самых честных правил стр. 2
дверях, Жан приветливо осклабился.
— Всё ещё не магистр?
Да ёшки-матрешки! Они сговорились, что ли?
— Привет, Жан. Даже не собираюсь. С магистра ты станешь брать двойную цену за свою ветчину. Кстати, отрежь мне кусок на ужин.
Лавочник расхохотался от незатейливой шутки и поманил меня пальцем.
— Констан, есть большой заказ.
— М-м?
— Амбары на том берегу Сены.
— Опять крысы, — я хмыкнул.
— Ну а кто? Возьмёшься? Тридцать ливров.
— Пятьдесят.
— Побойся бога, Констан! Там всего два маленьких амбарчика.
Жан двумя пальцами показал, какие это крохотные амбарища. Да-да, верю, верю. И наверняка знаю, что Жан сдерёт с заказчика все шестьдесят.
— Только из уважения к тебе, Жан. Сорок пять.
— По рукам!
— На следующей неделе, Жан. Завтра и послезавтра мне надо быть на диспутах.
— Хорошо. Но только обязательно, тебя будут ждать.
Хитрый лавочник подмигнул и отрезал здоровенным ножом шмат окорока. Добавил от щедрот кусок сыра, несколько луковиц и завернул в тряпицу.
— Держи, Констан. Тогда жду тебя в понедельник.
— Договорились.
Будущий ужин я бросил в сумку и двинулся в сторону Сены.
* * *Последние два года я снимал комнатушку в доме Матушки Шалот. Крохотная мансарда, койка, стол и шкаф без дверцы, но мне нравилось: и от Университета недалеко, и от весёлого квартала, и соседи не слишком шумные. А
главное, обходится всего пятьдесят су в месяц.
Я уже открывал дверь, когда за спиной раздалось громкое покашливание.
— Dobryi vecher, Konstantin Platonovich.
Что?! Резко обернувшись, я упёрся взглядом в незнакомца. Наверняка дворянин, по одежде видно. Но не местный — такие парики уже пару лет как вышли из моды. И саквояж в руке иноземный, в Париже таких нет.
— U menya pismo dlya vas.
Пришлось напрячься, подбирая слова подзабытого языка:
— Zdravstvujte. Prohodite, pogovorim u menya bez lishnih svideteley.
Распахнув дверь, я пропустил его вперёд и указал на лестницу. Пока мы поднимались в мансарду, я судорожно вспоминал родную речь.
Мне было двенадцать, когда в Москве случилась вспышка чумы. Жар, беспамятство, месяц не мог встать с кровати. Но я выжил, а родители — нет. Дом оказался в залоге, родня не спешила забрать к себе сироту без Таланта…
Спасибо дальнему родственнику, троюродному дядьке, которого я даже не видел. В тот год в Сорбонну посылали делегацию: десяток великовозрастных балбесов под началом графа Шувалова. К ним-то меня дядька и пристроил.
Вот так я и оказался в Париже. Шувалов со своими балбесами уехал домой несколько лет назад, как только они получили бакалавров. А я остался: на родине без денег, знакомств и протекции делать было нечего. Да и честно скажу — в Париже мне нравилось, а ехать в далёкую холодную страну не хотелось.
— Сюда.
К моему удивлению, русские слова легко сошли с языка сами собой и даже говорить получалось без акцента.
— Прошу, — я отпер замок и впустил неожиданного гостя в свою скромную комнату. — Кто вы такой?
— Пётр Бобров, к вашим услугам. Я здесь по просьбе вашего дяди, Василия Фёдоровича.
— Дяди?
Кхм, неожиданно. После того как родственник отправил меня в Париж, я больше не получал от него вестей. Хотя он мог бы и помочь деньгами, чтобы мне не пришлось унижаться перед Шуваловым в первые годы.
— И что он хочет?
— Вы должны