Дядя самых честных правил стр. 31
чем у себя в комнате.
Две орки-горничные поставили на стол пузатый медный самовар, расписной заварник, чашки, блюдца, вазочки с разным вареньем, мёд, бублики, баранки.
— Садитесь, Настасья Филипповна, дайте ногам отдых, — я улыбнулся ключнице. — Давайте я за вами поухаживаю.
Я взял её чашечку и подставил под носик самовара.
— Что вы, что вы, Константин Платонович, — замахала она руками, — я сама!
— Настасья Филипповна, мы же свои. Называйте меня просто Костя, в самом деле. Вы же мне в матери годитесь, прямо неудобно.
— Прямо льстите мне. В матери! Скорее, в бабки.
Ни за что бы не поверил, но она засмущалась. Румянец на зелёных щеках выглядел забавно, а в глазах появились искорки.
— Так уж и в бабки? Вы на столько лет не выглядите.
— Ой, льстец! Я Василию Фёдоровичу, почитай, лет пятьдесят служу. Вас, Константин Платонович, лялькой ещё видела, на руках качала.
— Костя, умоляю вас, просто Костя.
— Ладно, уговорили, — орка прищурилась от удовольствия, — буду по-семейному Костей звать. Но только без посторонних, уж не обессудьте. Чтобы ни мне, ни вам урону не было.
Я согласно кивнул и налил чаю уже себе.
— Настасья Филипповна, хотел с вами посоветоваться.
— Да-да?
— Думаю поставить механическую мастерскую.
— Хорошее дело, пользительное.
— Вот только шуметь будет, дым, копоть. Рядом с усадьбой не место ей. А далеко ставить не хочется, чтобы под рукой была, особенно зимой.
— Тоже верно, — кивнула ключница, — не набегаешься, коли в том же Злобино ставить. Дайте-ка подумаю.
Она прищурилась, покрутила головой, окидывая взглядом территорию усадьбы.
— За парком близковато, — тихонько бубнила она, — за логом далеко, у дороги нехорошо, лишние глаза.
Хмыкнув, ключница повернулась ко мне.
— Ставь за ручьём. И неслышно будет, там берёзки растут, и пешком дойти можно.
— За ручьём? А это где?
— Да вон же, — она указала рукой, — видишь? Левее сосны.
Ага, теперь вижу. Честно говоря, мне показалось, что это маленькая речушка. Достаточно глубокая и полноводная.
— Интересно, а ручей там запрудить не получится?
— Получится, — орка кивнула. — Василий Фёдорович думал одно время, хотел себе там угодье для рыбалки сделать. Ох и мастак он с удочкой посидеть! Да и ты, Костя, видать в него.
— Нет, — я улыбнулся, — рыбачить не люблю.
— А для чего тогда?
— Водяное колесо хочу поставить.
— Мельницу, что ли, собрался делать?
— Для мастерской.
Ключница неожиданно заинтересовалась — за какой это надобностью колесо? Пришлось объяснить ей на пальцах: меха кузнечные качать, станки, если получится, наладить, вентиляцию в мастерской. Последнее я подглядел в лаборатории сорбоннского алхимика: большая труба под потолком и там лопасти вращаются. Алхимикам без такой штуки плохо, у них реактивы ядовитые, того и
гляди потравишься. Но в механической мастерской такая шутка тоже пригодится.
— Ты смотри, чего только не придумают, — ключница покачала головой, — ишь как!
Теперь уже она подлила мне чай и пододвинула вазочку с вареньем.
— Из ревеня, по бабушкиному рецепту варила, на меду.
Я попробовал и оценил. Вкус — специфический!
На балкон вплыла орка, та самая, из деревни. Обожгла меня горячим взглядом, поставила на стол блюдо с пирожками и также молча удалилась.
— Настасья Филипповна, — я сделал голос чуть тише и наклонился в сторону ключницы, — а вы эту девушку ведь не просто так в усадьбу взяли?
— Таньку?
Ага, она зовётся Татьяной, значит.
— Угадал, специально