Дядя самых честных правил стр. 7
крестьян, мастеровых. Дворян пропускали ни о чём не спрашивая. Дикий век, дикие люди! Если ты благородный, хоть корону Франции вывози, никто даже не посмотрит. Ну и ладно, не моё это дело. Есть король, есть всесильный кардинал, вот пусть у них голова и болит о благе государства.
* * *Ближе к вечеру мы остановились в каком-то немецком княжестве. Я даже название его выговорить не смог бы, не то чтобы запомнить. Впрочем, особой нужды в ночёвке у нас не было. Поспать можно и в экипаже, сиденья там удобные, а механические лошади способны бежать круглые сутки. Но Бобров настоял:
— Тебе надо посетить портного. Я сейчас пригляделся, это ужас во что ты одет!
Мне даже обидеться захотелось. Не вижу ничего ужасного, обычная одежда студента: тёплая, добротная и удобная. Но Бобров настаивал:
— Нельзя тебе ехать в таком виде. Ты всё-таки дворянин, лицо благородное. А одет, прости господи, как…
Он скривился, подбирая слово.
— Как лавочник.
Я закатил глаза, но решил не спорить.
— Ладно, давай твоего портного.
Так что мы приехали в какой-то мелкий городок и заняли два номера в гостинице. Бобров узнал адрес портного, и мы двинулись шить мне что-то достойное.
— Тебе по приезде некогда будет этим заниматься. А как ты без хорошего костюма в дворянском собрании появишься?
— Вопрос: зачем мне туда?
Бобров всплеснул руками.
— Здрасьте, приехали. А завещание засвидетельствовать? А вписать себя в дворянский Реестр? Без этого никак нельзя!
Как у них всё сложно-то. Сплошная бюрократия! Честное слово, продам имение и сбегу обратно в Париж.
Портной оказался низеньким, лысым и суетливым.
— Очень хорошо, — он бегал вокруг меня с табуреткой в одной руке и портняжным аршином в другой, — очень-очень хорошо.
— Что именно вас так радует, уважаемый?
— Ваш размер! Вы такой высокий, такой большой. Это же уйма ткани уйдёт! Три примерки, неделя работы.
Он потёр ладошки в предвкушении.
— Не пойдёт, мы должны уехать завтра утром.
— Что вы такое говорите! — замахал он руками. — Так быстро никто не шьёт! Вы хотите, чтобы я портил глаза и шил ночью?
Пришлось Боброву пообещать заплатить вдвое. Коротышка сначала поупирался, пытаясь набить цену. Но угроза уйти к конкуренту возымела действие. Он доснял мерки, и мы вернулись в гостиницу.
— Слушай, — Бобров почесал лоб, — а портной кто? Гном? Я всё время в этих немцах путаюсь.
— Цверг. Гномы ближе к Альпам живут. Ты смотри на бороду — если бреет, значит, цверг, а если заплетает в косички — гном.
— А, понятно, запомню.
* * *В обеденном зале гостиницы было шумно. Половину столов заняла шумная компания что-то празднующих торговцев. Их отгородили от остальной публики ширмами, но шум всё равно мешал разговаривать.
За соседним столиком я заметил знакомую парочку — дворянка под вуалью и напыщенный длинный франт. Я специально сел к ним спиной, чтобы даже не видеть его самодовольную рожу.
Мы с Бобровым покончили с ужином и уже пили кофий, когда позади раздался вскрик и звук бьющегося стекла. Я обернулся.
— Ви есть некодяй!
Дворянка вскочила со стула и гневно смотрела на длинного.
— Ви есть воспользоваться мой доверчивость! Это есть подлость!
Длинный криво усмехнулся и не размахиваясь влепил ей пощёчину.
— Молчи, дура! Ты позоришься, как глупая крестьянка.
Вуаль