Дьявол и паж стр. 122
надоели твои капризы, Фанни! Ты возвращаешься со мной в Англию, и немедленно.
— Вот как, сэр? — в глазах леди Фанни зажегся опасный огонек.
— Смею напомнить, мадам, что вы — моя жена!
— Жена, сэр, но не собственность! И прекратите хмуриться, вам это не идет!
— Кстати, Эдвард, — встрял Руперт, — в каком состоянии ты оставил кузину Генриетту?
— Да, сэр, почему вы бросили бедняжку Генриетту? Это очень дурно с твоей стороны, Эдвард.
— А как насчет тебя, моя драгоценная Фанни? Повторяю, мне надоели твои нелепые капризы!
— Осторожнее, Фанни, осторожнее! — Руперт от души наслаждался происходящим. — А то Эдвард и в самом деле выгонит тебя из дома!
Мистер Марлинг развернулся.
— Твои шутки, Аластер, совершенно неуместны. Мне кажется, будет лучше, если ты нас оставишь наедине.
— Как можно, Эдвард? Бедный мальчик только вчера встал с постели. Пуля пробила ему плечо и едва не задела легкое!
— Болячки Руперта меня нисколько не волнуют, — мистер Марлинг был безжалостен. — Думаю, он поправится и без моего сочувствия.
— Черт побери, у меня наверняка возобновится лихорадка, если мне придется лицезреть твою унылую физиономию! — парировал Руперт. — Ради бога, улыбнись!
— Да-да, Эдвард, улыбнись! — подхватила ее светлость. — От твоего хмурого вида у меня вот-вот случится мигрень.
— Фанни, удели мне пять минут.
— Нет, сэр, не уделю. Вы слишком грубы со мной, а мне это совсем не нравится.
— Послушай, Марлинг! — заговорил Руперт. — Прежде всего тебе следует позавтракать. Вот увидишь, жизнь тотчас покажется куда веселее. Всему виной пустой желудок, мне хорошо знакомо это чувство. Ветчина, мясной паштет, одна-две чашечки кофе, — и ты станешь совсем другим человеком, уверяю тебя, старина!
Леди Фанни невольно хихикнула. Мистер Марлинг еще больше помрачнел.
— Вы об этом пожалеете, мадам! Я не позволю смеяться надо мной.
— Сэр, мне не нравится ваш напыщенный слог. Приберегите его для Генриетты, она уж точно питает пристрастие к патетике!
— А еще лучше для Джастина, — подхватил Руперт. — А вот и он с Леони. Итак, счастливая семейка в сборе!
— Спрашиваю в последний раз, Фанни, ты уделишь мне пять минут наедине?
— Наедине? — изумленно повторил Руперт. — Разумеется! Одиночество — преотличнейшая вещь! Особенно с добрым куском ветчины…
— Дорогой мой Марлинг, надеюсь, вы в добром здравии? — В комнату бесшумно вошел Эйвон.
Мистер Марлинг приподнял шляпу.
— С моим здоровьем все в порядке, благодарю вас, герцог.
— А вот с настроением не очень! — подсказал Руперт.
— Должен признаться, — нехотя проговорил мистер Марлинг, — настроение у меня несколько подпорчено.
— Да что ты говоришь! — с деланным изумлением воскликнул Руперт. — Ты совершенно не в себе, Эдвард! Твоя несчастная печенка наверняка изошла желчью.
Эйвон повернулся к юноше.
— Ты, как всегда,
поучаешь, мой милый братец. Думаю, мы могли бы обойтись и без упражнений в остроумии.
Руперт тут же сник, а леди Фанни надменно вскинула голову. Эйвон подошел к столу, наполнил бокал бургундским и протянул Марлингу. Тот отшатнулся от подношения, словно от дохлой жабы.
— Сэр, я приехал за своей женой. Поскольку ваша сестра отказывается возвращаться, мне больше нечего сказать. Позвольте откланяться.
Эйвон нацепил монокль и уставился на леди Фанни.
— Да, Джастин. Я отказываюсь возвращаться в Лондон! Ты можешь разрезать меня на тысячу маленьких кусочков, но я еду с тобой в Париж.
— Я, несомненно, польщен, дорогая, однако ты поедешь со своим мужем.
— Благодарю