Дьявол и паж стр. 157
— Поэтому теперь я ем много, — мрачно добавила Леони. — Монсеньор, я так рада, что мы сегодня остались вдвоем.
— Ты мне льстишь.
— Нет. Со времени нашего возвращения в Париж нам почти не удавалось оставаться наедине, а мне так хотелось поблагодарить вас за вашу доброту.
Его милость хмуро посмотрел на неподатливый грецкий орех.
— Я очень тронут, дитя мое. Но, помнится, я как-то говорил тебе, что в герои не гожусь.
— Вы были рады, что сделали меня своей воспитанницей.
— Разумеется, дорогая, иначе бы я так не поступил.
— Я была так счастлива, Монсеньор.
— Что ж, прекрасно, дитя мое.
Леони отложила салфетку и поднялась.
— Что-то я совсем утомилась. Надеюсь, Руперт сегодня выиграет. И вы тоже.
— Я всегда выигрываю, дитя мое. — Его милость открыл дверь и вместе с девушкой прошел к лестнице. — Желаю тебе хорошо выспаться, ma belle.
Леони внезапно опустилась на одно колено и прижалась губами к его руке.
— Спасибо, Монсеньор. Bonne nuit! — сдавленным голосом произнесла она, поднялась и быстро взбежала по лестнице.
В комнате ее ждала взволнованная горничная. Леони плотно прикрыла дверь, прошла мимо девушки, бросилась на кровать и разрыдалась. Горничная несмело приблизилась.
— Мадемуазель, зачем нам уезжать, да еще тайно? Может, лучше остаться?
Внизу хлопнула входная дверь. Леони спрятала лицо в ладонях.
— Ушел! Ушел! Ах, Монсеньор, Монсеньор! — Она немного полежала, пытаясь совладать с собой. Через несколько минут девушка встала, спокойная и решительная. Повернулась к горничной. — Мари, дорожная карета готова?
— Да, мадемуазель, я наняла ее сегодня утром. Через час карета будет ждать на углу. Но кучер запросил целых шесть франков, ему не понравилось, что надо выезжать так поздно. Он говорит, что сегодня мы доберемся только до Шартра.
— Не важно. У меня хватит денег, чтобы заплатить за все. Принеси мне бумагу и чернила. Ты точно… ты точно хочешь поехать со мной?
— Да, мадемуазель! Его милость придет в ярость, если отпущу вас одну.
Леони печально взглянула на перепуганную Мари.
— Мы никогда больше не увидим Монсеньора.
Горничная скептически покачала головой и заявила, что твердо решила бежать с мадемуазель. Она принесла чернила и бумагу, и Леони принялась за прощальное письмо.
* * *Вернувшись, леди Фанни заглянула к Леони. Комната девушки была пуста. Леди Фанни изумленно уставилась на неразобранную постель. На покрывале что-то белело. Она бросилась к кровати и дрожащими руками поднесла к свету два запечатанных письма. Одно предназначалось ей, другое — Эйвону.
Леди Фанни обессилено опустилась в кресло и оцепенело уставилась на письма. Она поставила свечу на стол и вскрыла письмо, на котором было начертано ее имя.
"Дорогая мадам,Этим письмом я хочу попрощаться и поблагодарить Вас за Вашу доброту. Другое письмо предназначено Монсеньору, я постаралась объяснить ему, почему мне пришлось уехать. Вы все были так милы со мной, я вас очень-очень люблю. Мне жаль, что только так я могу проститься с Вами. Я Вас никогда не забуду.Ваша Леони".Фанни вскочила.
— Боже правый! — прошептала она непослушными губами. — Леони! Джастин! Руперт! Где же все? Господи, что же мне делать? — Она сбежала вниз и, заметив у двери лакея, бросилась к перепуганному малому. — Где мадемуазель? Когда она вышла? Отвечай же, болван!
— Мадам? Мадемуазель спит.
— Глупец! Где ее горничная?
— Мадам, Мари ушла незадолго до шести,