Дьявол и паж стр. 41
в большей безопасности, чем в те дни, когда она жила у Жана Боннара. Я пришел просить вас помочь мне.
— Никогда не слышал, чтобы… э-э-э… дьявол избирал в союзники священника.
Белые зубы Эйвона блеснули в улыбке.
— Даже, пребывая вдали от света, отче, вы наслышаны о моих пороках?
— Да, месье. Ваша репутация известна всей Франции.
— Я польщен. Но в данном случае моя репутация лжет. Леони ничто не угрожает.
— Почему? — прямо спросил де Бопре.
— Потому что, отец мой, с ней связана некая тайна.
— По-моему, это не причина.
— И все-таки это так. Мое слово, когда я решаю его дать, достаточная тому порука.
Кюре сложил руки перед собой и спокойно взглянул в глаза гостя. После продолжительной паузы он кивнул.
— Хорошо, сын мой. Расскажите, что сталось с la petite. Жан никчемный человек, но оставить Леони у меня он не соблаговолил. Куда он ее увез?
— В Париж. Он обзавелся там таверной. Добрейший Жан нарядил Леони мальчиком, и вот уже семь лет она играет эту роль. Теперь же она надела личину моего пажа и останется им, пока я не покончу с этой комедией.
— А что потом?
Эйвон постучал холеным ногтем по крышке табакерки.
— Я отвезу ее в Англию, к моей сестре. У меня мелькнула мысль удочерить Леони. Точнее, сделать своей воспитанницей. Разумеется, я приставлю к ней компаньонку!
— И зачем? Сын мой, если вы желаете девочке добра, отправьте ее ко мне.
— Отец мой, я никогда никому не желал добра. У меня есть основания держать Леони при себе. И как ни странно, я довольно сильно привязался к ней. Поверьте, это чисто отцовские чувства.
В кабинет вплыла экономка. Она поставила на стол поднос с бутылкой мадеры и бокалами и удалилась.
Де Бопре наполнил бокал и пододвинул к гостю.
— Продолжайте, сын мой. Пока я не понимаю, чем могу вам помочь, и зачем вы проделали столь долгий путь.
Герцог поднес бокал к губам.
— Весьма утомительная поездка, — согласился он. — Но дороги у вас в хорошем состоянии. В отличие от наших, английских. Я приехал, отец мой, для того, чтобы попросить вас рассказать все, что вы знаете о Леони.
— Я почти ничего не знаю, сударь. Девочку привезли сюда совсем еще младенцем, а увезли, когда ей едва исполнилось двенадцать.
Эйвон подался вперед.
— Откуда прибыла ее семья, святой отец?
— Боннары не распространялись на эту тему. Полагаю, из Шампани, но они никогда мне об этом не говорили.
— Даже на исповеди?
— Никогда. Как видите, от меня мало пользы, сын мой. Из отдельных слов мамаши Боннар я сделал вывод, что их родина — Шампань.
— Сударь, — глаза Эйвона чуть расширились, — скажите мне откровенно: когда Леони превратилась из младенца в девочку, вы по-прежнему продолжали считать, что она дочь Боннаров?
Кюре посмотрел в окно, помолчал и нехотя признал:
— Я задавался подобным вопросом, сударь…
— И только? Неужели ничто не указывало на то, что она не из Боннаров?
— Только ее лицо.
— А ее волосы, ее руки? Они никого вам не напоминали, отец мой?
— Когда человек в столь юном возрасте, об этом трудно судить. Внешность еще не окончательно сформировалась. Перед смертью мамаша Боннар пыталась что-то сказать. Я понял, что это касается Леони, но несчастная умерла прежде, чем