Дьявол и паж стр. 89
не будет до среды.
Несмотря на плачевное состояние кружев и заляпанный грязью камзол, начальник порта ни на минуту не усомнился, что перед ним благородный господин.
Руперт печально оглядел себя.
— Ну и вид у меня. А это что? — он ткнул в утлое суденышко, груженное кипами материи. — Куда направляется эта посудина?
— В Гавр, сэр, но, как вы видите, это всего лишь торговец.
— Когда он снимается с якоря?
— Сегодня вечером, сэр. Он и так уже задержался на два дня в ожидании попутного ветра.
— Годится, — обронил Руперт. — Где хозяин?
— Но это старая грязная посудина, сэр, и вам не…
— Грязная? Черт возьми, не знаю, кто
из нас грязнее! — хохотнул Руперт. — Разыщи капитана и скажи ему, что я хочу нынче же вечером переправиться во Францию.
Начальник порта удалился и вскоре привел крепкого детину в домотканой одежде, с окладистой черной бородой. Детина флегматично оглядел Руперта и, вынув изо рта глиняную трубку, отчетливо произнес два слова:
— Двадцать гиней.
— Что? — его светлость так и подскочил. — Десять и ни фартингом больше, проходимец!
Бородач пренебрежительно сплюнул в море, не удостоив просителя ответом. Глаза Руперта гневно сверкнули. Он похлопал детину хлыстом.
— Приятель, я лорд Руперт Аластер. Получишь от меня десять гиней и лохань проклятий!
Начальник порта встрепенулся.
— Я слышал, милорд, что "Серебряная королева" его милости стоит на якоре в Саутгемптонской бухте.
— Пошли вы к черту вместе с Джастином! — огрызнулся Руперт. — Он же всегда держал яхту здесь!
— Может, сэр, вам лучше отправиться в Саутгемптон…
— К черту! А вдруг посудина в ремонте? Нет! Итак, приятель, десять гиней!
Начальник порта отвел детину в сторону и что-то быстро зашептал ему на ухо. Вскоре он вернулся и обратился к Руперту:
— Полагаю, милорд, пятнадцать гиней будет справедливой ценой.
— Согласен на пятнадцать! — быстро согласился Руперт, подумав про две кроны, жалко позвякивавшие в кармане. — Мне только надо продать лошадь.
— Мы отплываем в шесть часов и ни минутой позже, — пробасил бородач и удалился.
Руперт отправился в город и, к величайшему своему удивлению, исхитрился продать кобылу мистера Манверса за двадцать гиней. Совершив сделку, он вернулся на набережную, отыскал постоялый двор, привел себя в порядок и подкрепился пуншем. После этой процедуры он поднялся на борт хлипкого суденышка и устроился на канатной бухте, весьма довольный как предстоящим приключением, так и собственной персоной.
— Ей-богу, никогда не участвовал в такой безумной гонке! — заметил он, обращаясь к небесам. — Итак, Сен-Вир похищает Леони неизвестно с какой надобностью и исчезает в неведомом направлении. Я же иду по их следу с пятью гинеями в кармане и чужой шляпой на голове. И что мне делать, когда я найду эту дурочку? — Руперт задумался. — Чертовски непонятное дело, — заключил его светлость. — Могу поклясться, что за всем этим стоит Джастин. А где, черт возьми, мой братец? — Внезапно он запрокинул голову и расхохотался. — Черт побери, многое бы я дал, чтобы увидеть лицо кузины Генриетты, когда она обнаружит, что я удрал с Леони! Отличная интрига: я не знаю, где Леони, она не знает, где я, а в Эйвоне не знают, где мы оба!
Глава XVIII
Мистер Манверс приходит в ярость
Мадам Филд пребывала в неописуемом волнении — близился вечер, а Леони и Руперт все не возвращались. Окончательно