Дьявол внутри нас стр. 136
без умолку, не зная, станет ли она слушать. «Он всегда так… Начинает ярко, а потом бросает. Может, от лени, может, не знает, к чему это приведет…»
Наконец, чтобы нарушить молчание, она сказала:
– Сильно тоскуешь, Омер? Когда тебя сюда привезли?
– Не успел заскучать. До полуночи длился допрос, утром привезли сюда.
– Очень переживаешь?
– Да нет… Они уже понимают, что я ни при чем. Жалко только Нихата и его компанию. Герои превратились в паршивых щенков. Каждый валит вину на другого. Уже сегодня начали ссориться… Эти храбрецы, готовые жертвовать жизнью ради дружбы и идей, теперь продают друг друга, чтобы выкрутиться. Видеть их такими жалкими и подлыми – печально…
Маджиде внимательно слушала, думая: «Неужели нам не о чем больше говорить?» Но вина за эту отчужденность не могла лежать только на ней. Омер тоже держался отстраненно, перебирая посторонние темы. Это открытие, вопреки ее ожиданиям, не причинило боли. Неужели видеть его отдаление было так легко? Но какое у нее право злиться или удивляться? Перед ней стоял тот же Омер – живой, с маленькими глазами, с волосами, падающими на лоб, с красивыми губами, даже когда он молчал. Но он не вызывал в ней прежних волнений и страстей. Она слушала его с вежливым интересом, как дальнего родственника или нового знакомого, едва различая того Омера, которого любила, хранила в душе и, возможно, будет хранить всегда.
По сигналу охранника они встали. Расстались спокойно, почти дружелюбно. Но Маджиде заметила на лице Омера, провожавшего их до двери, ту же застывшую полуулыбку, и до самого дома, а то и дольше не могла изгнать этот образ из своей головы.
XXVIII
Маджиде дважды в неделю навещала Омера, почти всегда вместе с Бедри. В ее душе боролись противоречивые чувства, в которых она не могла разобраться. Когда она не видела мужа, ей казалось, что она сильно его любит, но их совместная жизнь невозможна. Однако при встрече она замечала, что между любимым ею человеком и этим Омером мало общего, и все же оставить его в таком положении и уйти было немыслимо. Она даже думала, что, когда Омер выйдет на свободу, им придется какое-то время пытаться продолжать жить вместе.
Следствие длилось уже две недели. По словам Бедри, каждый день всплывали новые подробности. В целом дело не было таким ужасающим, как казалось. Несколько глупых юнцов, грезивших громкими речами и статьями, надеясь завоевать высокие посты, стали пешками в руках мошенников, авантюристов и продажных людей. Каждый из них считал себя будущим или даже нынешним великим критиком, философом, историком, поэтом, политиком, наставником молодежи. Все они были одержимы манией величия, но на допросах плакали перед следователями, жаловались жандармам, умоляли о пощаде надзирателей и писали тайные письма в суд, выдавая новых сообщников или новые преступления старых.
Маджиде узнавала все это от Бедри. В последнее время Омер почти не говорил ни о себе, ни о других, лишь молча смотрел ей в лицо или вел с Бедри пустые разговоры о погоде. Она решила, что эта неопределенность не должна затягиваться. Нужно все оборвать и потом думать, что делать дальше. В день, когда они с Бедри договорились встретиться в кафе в Беязите, чтобы пойти к Омеру, она взяла с собой