Библиотека

Дьявол внутри нас стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

то длинное письмо, так и не отданное мужу. Она собиралась оставить его после разговора, не показывая надзирателям.

Ближе к полудню она вышла из дома. Они с Бедри планировали поесть в закусочной, а в два часа отправиться в тюрьму. В трамвае она избегала касаться письма, сложенного вчетверо в кармане. «Что бы ни было, я не должна этого делать! – думала она. – Наносить такой удар, когда он так слаб и, возможно, нуждается во мне… Но какой удар? Какая нужда? Это он морщится при виде меня, не удостаивая меня ни словом… Он первый показал, что отдаляется… Нет, я не сержусь… Но почему он так несправедлив? Письмо я отдам. И скажу, когда его написала. Пусть знает, что я все решила еще до его ареста, без всякой связи с ним… Могу ли я сказать, что не злюсь? Кому не было бы больно? Быть правой и считаться виноватой… Что он думает обо мне? Каждый раз перед уходом он шепчет что-то Бедри, тот кивает… Я чувствую, это обо мне, но спросить стыжусь. Бедри так вымотался, столько сделал без всякой обязанности. Две недели он помогает и Омеру, и мне деньгами… Не нужно быть пророком, чтобы понять, что те несколько лир, которые Омер дает мне на свиданиях, – от Бедри. В тюрьме же он не зарабатывает! Но Бедри стесняется прямо предлагать мне деньги… Как многим я ему обязана… Точнее, мы обязаны…»

Она вышла из трамвая. Кафе в Беязите были переполнены. Пробираясь между столами и стульями, она искала Бедри, но нигде его не видела. «Если бы он был здесь, заметил бы меня», – подумала она. Взгляды сидящих, скользящие по ее телу, как чужие руки, раздражали. В растерянности она заметила в углу профессора Хикмета с компанией: поэт Эмин Камиль, писатель Исмет Шериф и Хюсейн-бей, игравший в нарды с седовласым председателем общества. Их глаза встретились с Хикметом. Растерянно улыбнувшись, поддавшись старой привычке и растерявшись от плотоядных взглядов толпы, Маджиде улыбнулась и шагнула к ним. Хикмет тут же отвернулся, с преувеличенным вниманием уставившись на игру в нарды, и что-то зашептал, шевеля губами. Другие, заметившие ее, тоже отводили взгляды, притворяясь будто не видят ее. Маджиде опешила. Недавно эти бравые, дружелюбные, самоотверженные «ученые» проявляли к ней излишнее внимание, а теперь их грубость ошеломила. Вспомнив, что она жена арестанта, она рассмеялась: «Аллах всемогущий, они меня боятся!»

Как и в вечер представления, она не злилась и не удивлялась. Она не ждала от них иного, понимая, что этим людям, как она написала в письме, чужда истинная человечность. В ней вспыхнуло сильное желание уйти из этого кафе, найти место, где она никогда не встретит этих людей, и раствориться в нем. Обернувшись, она увидела Бедри, который, улыбаясь, махал ей с дороги.

Оба сказали, что не голодны, и отказались от еды. Они пошли к Султанахмету. Маджиде, не сдержавшись, взволнованно заговорила:

– Видели бы вы этих профессоров и писателей! Увидев меня, они тут же опустили головы и зашептались… Хикмет, наверное, сказал: «Не смотрите, она идет!» – их шеи вытянулись, спины выгнулись, как у кошек. Знаете, что вспомнилось? Когда мне было четыре-пять лет, я заходила к бабушке, пока она молилась, и кружилась вокруг, пытаясь с ней заговорить.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.