Динамит пахнет ладаном стр. 50
центральных тюрьмах условия пострашнее, чем на рудниках. Лена была осуждена на девять лет за то, что дала листовку рабочему. А оказалось, что ее негласно приговорили к смертной казни. Вот так. Ну, как я выгляжу?
Орлов обернулся. Вера одергивала куртку.
— Издалека никто не отличит тебя от мужчины. Особенно если не смотреть на дамские туфли. Но что делать с волосами?
— Резать, — категорически заявила она, наматывая прядь на руку. — Сейчас я соберу пучок, и ты отпилишь.
— К чему такие жестокости? Спрячь под шляпу. Нам только до поезда добраться.
— Это тебе только до поезда. А мне еще долго ехать. Волосы успеют отрасти. Режь, не бойся. У тебя острый нож?
— Мой нож не для этого, — сказал Орлов, вставая с сумкой, набитой консервами. — Подвесь эту сумку. Пусть еда будет на твоей лошади. А на моей — патроны и вода. И оружие. Передай, пожалуйста, винчестер.
— Вот еще! — Вера фыркнула и, подволакивая ногу, направилась к своей лошади. Она перекинула сумку и закрепила ее. А винчестер поглубже загнала в чехол за седлом. — Зачем тебе две винтовки? У тебя вон сколько оружия, а у меня что? Одни консервы? Поехали скорее, Паша, солнце уже высоко.
Она охнула и поморщилась от боли, но все же сама, без его помощи, забралась в седло.
Он раскидал песок и сухие ветки, скрывая следы их кратковременной остановки, и они снова тронулись в путь. «Да, солнце уже высоко, — с тревогой подумал капитан Орлов, оглядывая каменистые склоны ущелья. — Скоро выйдем на ровное место. Будем как на ладони».
— Ты уверен, что мы скоро сядем на поезд? — спросила Вера. — Я не вижу поблизости признаков железной дороги. Или ты хочешь вернуться туда, где нас чуть не убили?
— Нам придется попетлять, чтобы оторваться от Стиллера, — сказал Орлов.
— А я подумала, что мы заблудились.
— Не волнуйся. Лучше расскажи, как там все наши. Катя, Ростовцевы, Лебедевы…
Капитан Орлов всегда предпочитал принимать решение самостоятельно, а не после долгих обсуждений и споров. А Вера, похоже, привыкла давать советы и поучать. «Пусть уж лучше болтает, чем командует», — решил он.
— Я давно никого не видела. Как уехала после ареста, так и не видела больше никого из наших. Но, если тебе так интересно… Катя? Она стала барыней. Как вышла замуж, так мы ее и потеряли из виду. Сидит в деревне. Муж у нее — энтузиаст современных технологий. Вот они с Катериной и внедряют достижения аграрной мысли в русский чернозем. Что же до Ростовцевых, то Николай погиб при аресте, в Харькове. Жандармы ночью ввалились в типографию, а у Коли был с собой револьвер. Не его. Он должен был его передать. Коля не был боевиком, он отвечал за газету, прокламации, связи с адвокатами. Боевиком он никогда не хотел быть. Но стал отстреливаться. Он очень аккуратно отстреливался. Даже не ранил никого. А они его просто изрешетили. Я предполагаю, он осознанно выбрал такой способ самоубийства. Хотел избежать допросов и всего, что следует за арестом. Ведь это самый простой выход — погибнуть. Без документов. В чужом городе, где тебя никто не опознает. Добавить хлопот господам из охранки. А арест… Многие ведь ломаются при первом же допросе. А тот, кто не сломался, может быть оклеветан.