Библиотека

Диомед, сын Тидея. Книга первая стр. 123

Размер шрифта
-
+
Тема

серп Селены начинает двоиться, расплываться серебристой радугой. Но я не боюсь. Сегодня бездонная река плещется где-то вдали, не здесь, не у этого холма.

– А я знал, что ты придешь, – на лице Фоаса, сына Андремона, нет улыбки. – Ты – курет! Ты – мужчина. Когда я пойду на войну, ты возглавишь правое крыло.

Я вспоминаю герму – и мне стыдно. Хорошо, что я вовремя отдернул кинжал!

– Ну-ну, вояки! – рука басилея тяжело опускается на плечо сына. – Мир, мир, мир! Этолийцы друг с другом не должны воевать, с врагом должны воевать, вместе воевать...

...Иначе кости Ойнея, моего деда, давно бы растащили вороны. Я уже понял, как ненавидят в Этолии Живоглота. И куреты, и калидонцы.

Но сейчас – мир.

– Завтра поговорим, Диомед, – теперь басилей смотрит на меня. – О том поговорим, об этом поговорим. Как думаешь, найдется, о чем?

Его губы улыбаются, но глаза – нет. Я догадываюсь – о чем. Живоглот не вечен, кто-то должен наследовать Калидон. Сейчас у трона толпятся жадные родичи, которых тут любят не больше самого Ойнея.

Но это – завтра. Сегодня мы пьем кислое молоко, а вокруг горят костры, я жив, и пролитая когда-то кровь, наконец, остыла.

Внезапно я ловлю на себе взгляд басилея – недоуменный, полный удивления. Андремон смотрит на меня, затем на Капанида, потом – снова на меня.

Или я плащ не так надел?

– Эй, сюда! Все сюда!

Разговоры стихают, кто-то роняет чашу прямо на землю. Миг – и вокруг нас крепкие чернобородые парни в меховых плащах. Мечи – за поясом, белые зубы сверкают.

Родичи!

– Почему обычай нарушаем, мужи куретские? Почему мальчишки злое молоко пьют, у ночного костра стоят, мужские беседы ведут?

Белозубые переглядываются, смотрят на нас.

– Обычай! Обычай! Мальчишки! Мальчишки!

Смеются, все – кроме нас с Капанидом. Чего уж тут смешного? Ясное дело – мальчишки. Не успели гидру убить!

– Что делать будем, мужи куретские, а? Взашей от костров прогоним? Из круга нашего прогоним? К женщинам прогоним?

Весельчаки в мохнатых плащах переглядываются, чешут затылки.

– А может, пострижем их, басилей?

...И тут я начинаю понимать.

– Пострижем! Пострижем! Эй, у кого нож острее? Пострижем!

– Куреты! – огромная рука взлетает к черному небу. – Вы, мои родичи, свидетели того, как эти двое мальчишек пришли сюда сами. Пришли, не зная, что ждет их – жизнь или смерть. Значит они – не мальчишки!

Он уже не смеется. И гаснут вокруг белозубые улыбки.

– Только мужчина рискнет жизнью ради чести. Только мужчина может взглянуть в глаза Танату. Они – мужчины! Дайте нож. Каменный, тот, что на алтаре!

Мы со Сфенелом переглядываемся. А здорово вышло! Только обидно, ведь и не сделали мы ничего такого. Ну, пришли. Так как было не прийти?

Андремон пробует пальцем кремневое острие, поднимает нож...

...Свист. Легкий ветерок. И стрела – огромная, хищная. В земле – прямо между мной и басилеем.

Дрожит!

– Хейя-я-я-я-я-я! Хейя-я-я-я-я-я!

Уже не ветерок – ураган. Воздух толкает в грудь, отбрасывает в стороны растерянных бородачей.

Ураган! А следом – гром!

– Надеюсь, с моим племянником все в порядке, басилей?

Гром звенит насмешкой, переливается силой. Кто-то огромный, тяжелый, страшный расшвыривает толпу. Налево! Направо! Налево! Направо!

Дрожит земля. Неровный свет костра падает на старую потертую шкуру.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.