Диомед, сын Тидея. Книга первая стр. 125
застыли – недвижно, грузно. Моя стоит, Эматионова стоит, летит земля, летит пыль, и зеваки вокруг – тоже летят... Ну да, почти обе наши сотни здесь, Эматион старший эфеб, и я – старший, он начальник сотни, и я... буду. В следующем году.
Ходу!
Руки, руки! Проклятые вожжи сами рвутся вперед, но нагибать спину нельзя, это еще папа говорил, он был самый лучший на колесницах, и я буду, буду, буду! Ферсандр, я тебя сделал, обошел на третьем круге, ты меня извинишь, ведь мы друзья, мы с тобой братья!.. И это тебе за лук! Выиграл, понимаешь, беотиец! Беотиец-виофиец!
Ходу!
А Эматион все там же, впереди, недвижно, а ведь сейчас поворот, последний круг... Нет, кажется, ближе! Дядя Эгиалей нарочно сводит нас с Эматионом, и на копьях, и в учебном бою, и сейчас, потому что мы – самые лучшие, но он старше, а мне только пятнадцать...
Дий Подземный! Какие еще пятнадцать! Шестнадцать! Неделю назад исполнилсь, никак не привыкну.
Ходу!
Р-р-р-р-раз! Уф, чуть не выкинуло! Последний поворот! Сейчас я его догоню, догоню, догоню, я его сделаю, сделаю! Я сделал Ферсандра, и Эвриала сделал, Эвриала Смуглого, этого зазнайку, небось, у тебя в Трезенах тебе все первое место уступают, басилей-винолей...
Ходу! Ходу! Ходу! Боги, все сразу, все вместе, это я, Диомед, я! Помогите!
Уже почти рядом, почти! Я твой затылок вижу, друг Эматион, и родинку на затылке, и как ленточки на конских хвостах завязаны... Эх, Капанида нет, отсыпается, гнал из Микен, а все равно не успел. Хотел бы я знать, что за письмо он деду привез? И почему к Эврисфею послали его? Я бы и сам съездил...
Ходу!
Прямая! Теперь – не думать! Гнать, гнать, гнать! Где ты, Эматион? Нет, не смотреть, просто гнать, и дышать, дышать! Собьюсь с дыхания – все! Лучше всего песню вспомнить, чтобы каждый слог – долгий. Слог – удар сердца, строчка, вдох, строчка
– выдох. Как там? «Зевс, ты всех дел верх...»
Не вижу! Пот, проклятый пот, и пыль, пыль! Кажется, вровень, кажется...
«Зевс, ты всех дел – верх!.. Зевс, ты всех дел вождь!.. Ты будь сих слов царь... Ты правь наш гимн...»
Все!
Сделал! Сделал!!!
Бедные конячки! Ничего, сейчас распряжем, по кругу поводим, и не здесь, на солнцепеке (ну и осень!), а в сторонке, где платаны растут, там тень. Поводим, долго поводим, потом напоим, пот с боков сотрем...
А как кричат-то, а? В двести глоток! То-то!
Неужели я их всех сделал? Интересно, видит ли мама?
* * *– Старший эфеб Диомед...
– Молодец! – Эматион улыбается, ладонь протягивает, но в глазах...
Обидно?
Еще бы ему не обидно! Все-таки сотник, уже и борода выросла, а у меня на подбородке четыре волосинки гоняются с дубинкой. Друг за другом.
Обиделся!
– Ферсандр, ты почему упряжь не проверил? У тебя же левая чуть не убежала! Эвриал, зачем наклонялся? А если бы на повороте выпал?
Да, обиделся сотник! Распекает! Ферсандр, бедняга, губы надул, Эвриал... Да ему хоть бы хны, этому Эвриалу! Усмехается, басилей коричневый!
– Все! Диомед, Ферсандр! Мыться, одеваться – и в Лариссу! Лавагет ждет. А тебе, басилей, просили напомнить, что вечером в храме Латоны...
Плохо быть басилеем! Только приехал