Библиотека

Диомед, сын Тидея стр. 322

Размер шрифта
-
+
Тема

Досталось папирусу – небольшому желтоватому обрывку, приколотому к земле прямо у входа в мой шатер.

Письмо. И кинжал – вместо печати. По желтому папирусу – неровные черные значки. Всего одно слово: «Прости!»

Прости!

– Ты бредишь, Смуглый! – выдохнул я. – Бредишь! Ничего этого не было, тебе показалось, тебе сон страшный приснился, ты ранен, но ты скоро поправишься, ведь ты мой друг, мы все друзья, мы все – братья... И не вздумай умирать! Ты слышишь? Не вздумай умирать!..

Знакомый страшный треск догорающих дров, знакомый страшный жар пепла на ладонях...

– Лисандр, сын Паракла! Хайре!..

– Симонид, сын Евтиха! Хайре!..

– Никострат, сын Эфора! Хайре!..

– Горгий, сын Тмола! Хайре!..

– Антилох, сын Нестора!..

– Фремонид, сын...

– Эвриал...

Мы убиты под Троей...

...А в своем шатре, забыв обо всем, раненным насмерть зверем выл Сфенел Капанид, басилей Аргоса, потомок царственного рода Анаксагоридов. Выл, ревел, катался по ковру, лупил кулачищами по белокурой голове, рвал крепкими зубами ковер. К нему боялись подходить,

Даже я...

ЭПОД

Нам не довелось погонять «телепина».

Лигерон Пелид, прозываемый также Ахиллом, погиб через два дня. А на следующую ночь покончил с собой его двоюродный брат Аякс, сын Теламона.

Одиссей убил Париса.

А еще через три дня мы взяли Трою.

Пощады не было почти никому. Энею с дарданами разрешили уйти, не тронули Гелена Прорицателя и одного из его братьев. И это – все.

Басилея Приама зарезали у алтаря, перебили сыновей, сбросили с башни на гулкие камни его внука – сына ла-вагета Гектора. Женщинам повезло меньше. Тех, кто не умер под насильниками, делили по жребию. Поликсену, младшую дочь басилея, зарезали на могильном кургане Ахилла.

Город горел целую неделю.

Добычи было много, хватило каждому. Агамемнон Ат-рид на этот раз превзошел самого себя, разделив по справедливости все, до последнего окровавленного хитона.

Могилу Гектора раскопали, и кости лавагета выбросили псам.

Любимчик до сих пор считает, что все кончилось не самым худшим образом. Трою мы все-таки взяли, выполнив клятву, когда-то данную нами на окровавленном конском трупе. Гекатомба сожрала не всех, и уцелевшие смогли вернуться домой, не боясь мести богов и новой Титаномахии.

А главное – мы остались людьми.

Последние слова Одиссей Лаэртид любит повторять особенно часто.

ПЕСНЬ ПЯТАЯ

МИНОС

СТРОФА-1

– Славную петь начинаю Сантиду-Афину,

С хитро-искусным умом, светлоокую, с сердцем немягким...

Жрец думает, что его слушают. А его никто не слушает. Даже разговаривают. И Промах Дылда Длинная разговаривает, и толстяк Полидор, и моя богоравная, и Комет Сфенелид, и Сфенел...

Нет, Капанид как раз помалкивает. Хмурится, в потолок черный, закопченный глядит. Можно не смотреть – до сих пор не починили, дыра в полкрыши!

– Деву достойную, градов защитницу, полную мощи, Тритогенею. Родил ее сам многомудрый Кронной...

Лерна. Храм Афины Сантиды. Знакомый жрец. Все как когда-то. Почти все... Можно закрыть глаза и представить, что рядом папа, рядом дядя Капаней, дядя Полиник, дядя Мекистий. Сейчас они заговорят о походе на Фивы, о том, как уговорить упрямого дядю Амфиарая...

– ...Из головы он священной родил ее, в полных доспехах, Золотом ярко сверкавших. При виде ее изумленье Всех охватило бессмертных...

Да, почти все так же. Лерна. Тут водятся гидры, страшные гидры...

Встретиться решили именно здесь, в храме. Я не возражал: что в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.