Дни стужи стр. 114
прикрывал друга, рубился жестоко, пробивая дорогу сквозь схватку. Они побратимы в мирах, такие же, как Стас с Иваном. И, судя по всему, как Шаман с Ниулой.
– Налево! – бросил рыжеватый порубежник, кажется, Клим.
Но преследовать двух вражеских наемников, скрывшихся в левом ходу, оказалось невозможно. Оставшиеся на месте враги сомкнулись, перегораживая коридор, уходящий влево.
Схватка распалась, замерла.
Перемазанные кровью враги устало смотрели на преследующих их воинов. Семеро противников остались лежать на полу. Двое еще вздрагивали, другие лежали неподвижно, и было понятно, что они уже никогда не встанут.
– Может, уйдете? Добром отпустим, – прохрипел Федул.
Длинный мосластый мужик с перебитым носом пожал плечами:
– Сам знаешь, не можем.
– Знаю, – поудобнее перехватил тяжелый палаш Федул, – ну, извиняй.
Стас метнул топор. Тяжелое лезвие ударило мосластого над ключицей, с хрустом перерубая кость, и мужик, нелепо раскинув руки, завалился на своих бойцов.
Порубежники бросились в атаку. Схватка распалась на отдельные поединки, порубежники прорывали строй наемников, прижимали противников к стенам, чтобы освободить проход Ивану и Якуту.
Держались насмерть, и, даже получив нож в живот, не выпускали убийцу, обхватывая его руками, чтобы товарищ мог вогнать клинок в обездвиженного врага.
Изменение почувствовали все.
В Вечности что-то дрогнуло и оборвалось.
Ритуал начался.
* * *Они все пришли.
Иван чувствовал каждого.
Лиса, что вился у ног,
сыпал брызгами и тявкал.
Медведя, молча вставшего на задние лапы.
Шелест крыл Совы.
А вот и светлые тени Предков, стоящие позади, будто крылья, уходящие в глубь времен.
Слышался шепот тех, кто еще не родился, но уже готовился воплотиться в этом мире и сейчас пришел, чтобы замкнуть неразрывную цепь.
Иван почти отключился от Яви, видел ее прозрачными тенями, сейчас его битва была здесь, на облачной равнине тонких миров. Здесь, где спускался из неимоверной дали черный хобот смерча, навстречу которому поднималась черно-фиолетовая с малахитово-зелеными прожилками чаша.
Вокруг нее росла стена инея, источающая холод, который мог родиться только в самых дальних и темных областях Мироздания.
Внутри ограды появилось движение. Что-то рождалось, готовилось проявиться.
Раздвигаясь, зазвенел лед, и появились они – те, кто пришли вместе с Гостем, его свита, охрана и стража.
Смерч ринулся вниз, к чаше.
* * *Позади хрипели, возились, вскрикивали умирающие, но для Стаса было главным то, что Федул прорвался вместе с ним и встал позади, перегородив проход.
Они стояли возле тяжелой дубовой двери, за которой скрылись двое сбежавших врагов. Она была покрыта обережными знаками – незнакомыми, похожими на следы лесных пауков по осени. Конечно, сейчас защитников этого мира ждут по ту сторону.
Хреново.
Дверь чуть слышно загудела, по темному дереву пополз морозный узор – неправильный, незнакомый, не бывает такого узора от доброго зимнего морозца.
Якут отодвинул вставших перед дверью, крепко уперся ладонями в широкие плашки и запел.
Белые ветви мороза застыли, потекли-закапали сероватой, дурно пахнущей водой, знаки проступили яснее – и пропали.
Стас и Владимир, не сговариваясь, обнялись и с разгону впечатались в дверь.
Та неожиданно легко подалась, осыпалась трухой, и они, как были, в сцепке, вкатились в полный теней и оранжевых сполохов подземный зал.
Глава 16
Чаша
В самом центре чуть поднимающегося над полом круглого постамента из темно-зеленого, похожего на малахит камня стояло простое деревянное кресло.
Удобное, даже уютное, такому бы