Дни стужи стр. 31
Стас, после мытарств в полиции, просто сбросил с себя одежду и завалился в кровать, буркнув что-то невнятное, то Иван никак не мог заснуть, прокручивая в голове всё, что видел и обычным, и верхним взглядом.
Вскочил ни свет ни заря и отправился на кухню: сказывалась привычка занимать не только голову, но и руки, и занимал вязальщик их не чем-нибудь, а возней на кухне. В любое время.
Стас аккуратно положил на край тарелки косточку от отбивной, которую увлеченно обгладывал, с сожалением посмотрел на тарелку и пошел открывать.
Без спешки – новообразовавшаяся традиция ему не особенно нравилась.
Пока шел, стук повторился: на этот раз в дверь не колотили беспорядочно, а почти деликатно давали хозяевам знать о визите гостей.
Чутье подсказывало, что в гости пожаловали трое крепких здоровых мужчин. Кого ж это нелегкая принесла?
– Здрав будь, Стас Григорьич, – протянул широкую крепкую ладонь коренастый бородатый мужик в неброской серо-зеленой форме порубежника.
– И ты будь, Федул, чертяка. – Стас пожал руку, сграбастал гостя в охапку, от души похлопал по спине. – Сто лет тебя не видел.
И, отодвинувшись, глянул на остальных нежданных гостей. Молчаливые, подтянутые, остроглазые – стояли чуть в стороне, держали дистанцию.
Одеты в гражданское, но знаем мы, кто такие полушубки носит, знаем… Ох, непростые гости, непростые. Впрочем, пусть сами скажут.
– Тут, Стас Григорьич, такое дело, – замялся Федул. – Словом, впусти ты нас. Побеседовать бы…
– Ну проходите, гости дорогие, – кивнул на дверь Стас и посторонился, пропуская.
Перед тем как закрыть дверь, привычно оглянулся, с удовольствием втянул носом свежий морозный воздух и нырнул обратно в подвал.
Войдя в большую комнату с низким потолком, которая служила напарникам и мастерской и гостиной разом, он кивнул гостям на длинную скамью, стоящую возле стола с массивной деревянной столешницей.
Иван уже поздоровался с Федулом, которого тоже знал неплохо, и встал рядом с другом. Несмотря на разницу в росте и внешности, было в напарниках что-то неуловимо схожее. Вот и сейчас встали они одинаково – чуть склонив головы к плечу, скрестив руки на груди, глядя на вошедших с интересом, но без тревоги и нервозности. Знали, что Федулу верить можно, людей случайных и тем более ненужных он бы не привел. Да и не ощущали они недоброе в незнакомцах. Хотя сидели те излишне прямо, по сторонам смотрели настороженно и чувствовали себя не в своей тарелке. Увидев на широкой груди Стаса оберег Перуна, оба слегка вздохнули, но промолчали.
«Так-так… – Стас мысленно улыбнулся, – значит, не ошибся».
– Вы бы представились, люди добрые, – выдержав паузу, заговорил наконец Стас. – Федула Дементьевича мы с Ваней хорошо
знаем, ему здесь рады. А вот вы кто такие, зачем пожаловали? А то пришли, от завтрака нас оторвали… Вы уж простите, что за стол не зовем, не рассчитывали на компанию.
Стас говорил и чувствовал, как окончательно улетучивается благодушное праздничное состояние. Расслабленное, с некоторой томностью и легчайшим дозволенным не похмельем даже, а этаким послевкусием после хорошего застолья с замечательной брусничной настойкой и соответствующим угощением. Да еще и плотным завтраком, который помог выветрить мерзкое послевкусие после стычки у Хасана и выматывающего допроса в участке.
– Инок Особого приказа Московской Патриархии Григорий Весельский, – поднявшись, представился один из гостей, тот, что повыше, с короткими жесткими волосами.